— На Квин-Лейн, старик. Недалеко от Джермантаун-стрит. Я покажу тебе, старик. Сетч и Джордж ждут там.
— Рассказывай дальше, — приказал Марвин.
— Мы тихо вошли, — продолжил Луис. — Понимаешь, было всего четыре часа. Но старуха спала наверху в комнате, битком набитой куклами...
— Куклами?
— Да, знаешь, что-то вроде детской. Только она не совсем спала, а вроде как была под наркотой, понимаешь?
— В трансе, — подсказала Натали.
— Да. Вроде того... — Луис снова бросил на нее быстрый взгляд.
— Что было дальше? — спросил Джентри. Луис одарил всех широкой улыбкой.
— Дальше я перерезал ей горло.
— Она точно мертва? — спросил Лерой. Улыбка расплылась еще шире.
— О да. Она мертва.
— А белый ублюдок? — допытывался Марвин.
— Мы с Сетчем и Джорджем нашли его на кухне. Он натачивал это свое кривое лезвие.
— Косу? — уточнила Натали.
— Да, — кивнул Луис. — Нож у него тоже был. Им он и полоснул меня, когда мы захотели его отнять. А потом Сетч и Джордж прикончили его. Хорошо его отделали. Распороли ему глотку, старик.
— Он мертв?
— Ага.
— Ты уверен?
— Чертовски уверен. Ты считаешь, мы не умеем отличать мертвого от живого?
Марвин уставился на Луиса. В синих глазах главаря замерцал какой-то странный отсвет.
— Луис, этот белый ублюдок убил пятерых наших добрых братьев. Он справился с Мухаммедом, в котором было шесть футов два дюйма росту. Как же тебе, Сетчу и малышу Джорджу удалось так просто справиться с ним?
Луис пожал плечами.
— Не знаю, старик. Когда мадам Вуду отбросила копыта, белый ублюдок оказался не таким уж чудовищем. Обычный тощий парень. Он даже плакал, когда Сетч резал ему горло.
Марвин покачал головой.
— Что-то не верится... уж слишком все просто. А что свиньи?
Луис молчал.
— Послушай, старик, — наконец изрек он. — Сетч сказал, чтоб я сразу привел тебя. Ты хочешь посмотреть на них или нет?
— Да! — рявкнул Марвин. — Да, хочу!
— Ты не пойдешь туда, — сказал Джентри.
— Что значит — не пойду? — возмутилась Натали. — Марвин хочет, чтобы их сфотографировали.
— Мне наплевать, чего там хочет Марвин! Ты останешься здесь.
Они стояли в занавешенном алькове на втором этаже. Все члены банды уже собрались внизу. Джентри поднял наверх свой чемодан и теперь переодевался в вельветовые брюки и свитер. Натали заметила, что бинты на его груди пропитаны кровью.
— Ты же ранен, — сказала она. — Тебе тоже не следует ходить.
— Я должен убедиться в том, что Фуллер мертва.
— Но я... я тоже хочу убедиться... Она... она убила моего отца...
— Нет. — Джентри натянул на свитер пуховик и повернулся к ней. — Натали... — он поднял свою огромную ладонь и нежно прикоснулся к ее щеке. — Пожалуйста... Ты мне так... нужна.
Натали осторожно прильнула к нему, стараясь не касаться раненого бока, и запрокинула голову для поцелуя.
— Ты тоже очень нужен мне, Роб, — прошептала она, уткнувшись ему в пуховик.
— Ладно. Я вернусь, как только мы взглянем на то, что там творится.
— А фотографии?
— Я возьму твой «Никон», не возражаешь?
— Да, но все-таки нехорошо, что я...
— Послушай, этот Марвин не дурак, — заметил Джентри, понизив голос до густого баса. — Он не склонен рисковать.
— Тогда и ты не рискуй.
— Нет, мэм. Мне придется это сделать. — Он притянул ее к себе и так надолго и страстно прильнул к ее губам, что она, позабыв о его сломанных ребрах, крепко обняла его и прижалась к нему всем телом.
Из окна второго этажа Натали наблюдала за тем, как процессия тронулась в путь. Вместе с Луисом отправились Марвин, Лерой, высокий парень по имени Кельвин, старый член банды с угрюмым лицом по прозвищу форель, двое близняшек, с которыми Натали не была знакома, и Джексон — экс-медик, появившийся в последний момент. Все были вооружены, за исключением Луиса, Джентри и Джексона. Кельвин и Лерой прятали обрезы под свободными куртками, Форель нес длинноствольный пистолет 22-го калибра, близнецы имели при себе маленькие, дешевые на вид пистолеты, которые Джентри назвал «на-случай-неожиданности-в-субботний-вечер». Джентри попросил Марвина вернуть ему «ругер», на что тот лишь рассмеялся и, зарядив револьвер, запихнул его в карман собственной армейской куртки. Отойдя от дома, Джентри повернулся и помахал Натали «Никоном».
Натали устроилась в углу на матраце и вся сжалась, пытаясь справиться с подступающими слезами. Она обдумывала всевозможные повороты и варианты событий. «Если Мелани Фуллер мертва, они смогут уехать. Смогут ли? А как же представители власти, о которых говорил Роб? И оберет? И Энтони Хэрод?» Натали ощутила во рту привкус желчи, едва подумала об этом сукином сыне с глазами рептилии. К горлу снова подкатила тошнота при воспоминании о его паническом страхе перед женщинами и его ненависти к ним, которые она ощутила за те несколько минут, пока находилась в его власти. Как бы ей хотелось растоптать его омерзительное лицо!
