Затем наверх подняли и установили медицинское оборудование. Странно было видеть зеленое сияние осциллоскопа в моей старой спальне. На мгновение все собрались вокруг меня: доктор Хартман со своей новой женой — сестрой Олдсмит, которая занималась последними медицинскими приготовлениями; Говард и Нэнси держали за руки Джастина, словно позировали для семейной фотографии; юная сестра Сьюэлл улыбалась мне от окна; в дверях, заслоняя собой проход, стоял Калли, а за ним в коридоре маячила фигура Марвина в галстуке и белых перчатках, которые были натянуты на его отдраенные руки.
Говард столкнулся с небольшими сложностями: миссис Ходжес не желала продавать свой дом, а хотела всего лишь сдать его в аренду. Но это было для меня неприемлемо.
Впрочем, этим я могла заняться утром. Пока же я снова была дома — дома, в окружении своей любящей «семьи». Впервые за много недель я поняла, что смогу спокойно заснуть. Мелкие проблемы, одной из которой была миссис Ходжес, были неизбежны, но я могла позволить себе заняться ими завтра. А завтра — это был уже следующий день...
На высоте тридцать пять тысяч футов над штатом Невада
Воскресенье, 4 апреля 1981 г.
— Прокрути-ка это еще раз, Ричард, — попросил К. Арнольд Барент.
В салоне «Боинга-747» стало темно, и на огромном видеоэкране вновь заплясало изображение: президент обернулся к кому-то, кто обратился к нему с вопросом, поднял для приветственного жеста левую руку, и лицо его вдруг исказилось в гримасе. Раздались крики, началась всеобщая паника. Агент службы безопасности бросился вперед, и его словно приподняло вверх, как марионетку на ниточках. Выстрелы прозвучали еле слышно, будто были произведены из игрушечного ружья. Как по волшебству, в руках другого агента возник автомат «узи». Несколько человек набросились на молодого парня и прижали его к земле. Камера дернулась и переместилась на упавшего человека, чья лысина обагрилась кровью. Полицейский лежал лицом вниз. Агент с «узи» присел, отрывистым голосом отдавая команды, как уличный регулировщик, в то время как остальные продолжали бороться с подозреваемым. Целая толпа неизвестно откуда возникших агентов, оградив президента, начала оттеснять его к «Кадиллаку», и наконец длинная черная машина, визжа тормозами, рванула с места, оставив всю эту неразбериху и толпу позади себя.
— Ладно, остановись здесь, Ричард, — распорядился Барент. Вспыхнул свет в салоне, на экране видео осталось изображение удаляющегося лимузина. — Ну, что скажете, джентльмены? — осведомился Барент.
Тони Хэрод моргнул и оглянулся. К. Арнольд Барент восседал за своим большим изогнутым столом, позади него поблескивали телефонные отводы и компьютерные приставки. За стеклами иллюминаторов было темно, шум моторов приглушался внутренней обшивкой салона. Напротив Барента сидел Джозеф Кеплер — его серый костюм выглядел свежеотглаженным, черные ботинки блестели. Хэрод посмотрел на грубовато-миловидное лицо Кеплера и решил, что тот похож на Чарлстона Хестона и такой же идиот. Сложив руки на своем плоском животе, в кресле рядом с Барентом сидел преподобный Джимми Уэйн Саттер. Его длинные седые волосы белели в лучах приглушенного верхнего освещения. Кроме них, в помещении находился лишь новый ассистент Барента Ричард Хейнс. Мария Чен вместе с остальными дожидалась их в носовом салоне.
— Похоже, кто-то пытался убить нашего любимого президента, — произнес Саттер со свойственными его голосу елейными модуляциями. уголки рта Барента чуть дернулись.
— Это более чем очевидно. Но зачем Вилли Бордену понадобилось так рисковать? И в кого он на самом деле метил — в Рейгана или в меня?
— Вас я в этом клипе не заметил, — хмыкнул Хэрод.
Барент кинул взгляд на продюсера.
— Я стоял в пятнадцати футах за спиной президента, Тони. Когда раздались выстрелы, я только что вышел из отеля «Хилтона». Ричард и моя охрана успели затолкать меня обратно.
— Нет, что хотите, но не могу поверить, что Вилли Борден может иметь к этому какое-то отношение, — заметил Кеплер. — Сейчас нам известно больше, чем на прошлой неделе. У Хинкли оказалась длинная история болезни, изобилующая подробностями душевною расстройства. Он вел дневник. Но все это было связано с тем, что он был одержим Джоди Фостер. Так что это абсолютно не относится к делу. Старик мог использовать одного из собственных агентов Рейгана или вашингтонского полицейского, того, которого застрелили. Ведь этот фриц — бывший офицер вермахта, не так ли? Думаю, он умеет пользоваться и более существенным оружием, чем пневматическая винтовка двадцать второго калибра.
— Заряженная разрывными пулями к тому же, — напомнил Барент. — Они не взорвались чудом.
— Чудо заключается в другом — одна из них отскочила рикошетом от дверцы машины и попала в Рейгана, — заметил Кеплер. — Если бы в этом был замешан Вилли, он бы дождался, пока вы не усядетесь с президентом, и тогда бы использовал агента с «узи» или с «мак-10», не опасаясь провала.
— Утешительная мысль, — сухо заметил Барент. — А ты что думаешь, Джимми?
Саттер промокнул лоб шелковым носовым платком и пожал плечами.
