Натали изо всех сил старалась не расплакаться. Не то чтобы ремни ее очень обременяли, но они вызывали в ней неприятное чувство клаустрофобии. От электродов, закрепленных на голове, к телеметрической установке на ее груди сбегали маленькие проводки. Сол знал об этой аппаратуре от своих коллег, занимавшихся изучением сна, и поэтому смог точно указать Коуэну, где ее приобрести.
— Мы просто не знаем... — вздохнула Натали.
— Мы знаем гораздо больше, чем двадцать четыре часа назад, — возразил Сол и вытянул две длинные бумажные ленты с записью ЭЭГ. Самописец компьютера дикими каракулями отметил пики и впадины. — Посмотри на это. Видишь, сначала появляются эти периодические провалы в гипокампусе. Амплитуда волн альфа постепенно уменьшается, практически сходит на нет, а затем переходит в состояние, которое можно квалифицировать как быстрый сон. А вот через три секунды... смотри... — Сол вытащил вторую ленту, на которой пики и ровные участки почти идеально соответствовали тем, что были изображены на первой. — Полное совпадение. Ты лишилась всех функций высшей нервной деятельности, потеряла контроль над произвольными рефлексами, даже периферическая нервная система оказалась в полном подчинении Хэрода. Потребовалось четыре секунды на то, чтобы ты подключилась к его искаженному состоянию быстрого сна или чем там оно является.
Но, возможно, самая интересная аномалия — это то, что Хэрод начинает генерировать здесь ритм Тета. Это совершенно неоспоримо. И твой гипокампус начинает реагировать идентичным Тетаритмом, а неокортикальная кривая начинает приобретать тенденцию к выравниванию. Этот Тета-ритм, Натали, хорошо исследован у кроликов, крыс и подобных млекопитающих во время их специфически видовой деятельности — состояния агрессии, процесса завоевания лидирующего положения, но он никогда не наблюдался у приматов!
— Ты хочешь сказать, что у меня мозг, как у крысы? — спросила Натали. Это была неудачная шутка, и ей снова захотелось плакать.
— Каким-то образом Хэрод... и, вероятно, все остальные генерируют в собственном гипокампусе и в гипокампусе своей жертвы этот редчайший Тета-ритм, — объяснил Сол, в основном обращаясь к самому себе. Он даже не обратил внимания на попытку Натали пошутить. — Значит, это процесс с одновременной генерацией искусственного состояния быстрого сна. Ты получаешь чувственные сигналы, но не можешь действовать в зависимости от них, а Хэрод может. Невероятно! Это... — Сол указал на резкое распрямление кривой на энцефалограмме Натали — ..тот самый момент, когда нервные токсины начали действовать из ампулы с транквилизатором. Обрати внимание на отсутствие взаимовлияния: все его желания совершенно очевидно передаются твоему организму с помощью нейрохимических команд, твои же ощущения лишь частично воспринимаются Хэродом. Твоя боль или ощущения парализованности воспринимаются им не более как во сне. А вот через сорок восемь секунд, когда я ввел ему аметил с пентоталом... — Сол показал Натали место, где судорожные рывки линий трансформируются в мягкие волны. — Господи, чего бы я только не дал, чтобы поработать с ним в течение месяца на приборах, определяющих познавательные способности.
— Сол, а что, если я... что, если ему удастся восстановить свой контроль надо мной? Сол поправил очки.
— Я сразу зарегистрирую этот момент, даже не глядя на записи приборов. Я запрограммировал компьютер на сигнал тревоги при появлении первых же признаков этой лихорадочной деятельности его гипокампуса, внезапного провала твоих альфа-ритмов или проявления Тета-ритма у него.
— Да, — вздохнула Натали, — но что ты тогда станешь делать?
— Мы продолжим наши исследования, как и планировали, — ответил Сол. — С помощью купленных Джеком датчиков мы можем передавать сигнал на расстояние до двадцати пяти миль.
— А что, если он способен влиять на сотню миль, на тысячу? — Натали старалась сохранять спокойствие, хотя изнутри ее рвался крик: «А что, если он никогда не отпустит меня?» Ей казалось, что она согласилась на какой-то медицинский эксперимент, позволив внедрить в свое тело какого-то отвратительного паразита. Сол взял ее за руку.
— Пока мы должны апробировать диапазон в двадцать пять миль. Если потребуется, мы вернемся, и я снова введу ему пентотал. Нам уже известно, что он не может контролировать свое поведение, когда находится без сознания.
— Он никогда не сможет этого делать, если умрет! — сквозь зубы зло бросила Натали. Сол кивнул и сжал ее руку.
— Сейчас он очнулся. Подождем минут сорок пять, и если он не предпримет попытки завладеть тобой, ты сможешь встать. Что касается меня, то я не верю, что наш мистер Хэрод сможет это сделать. Что бы ни являлось источником способностей этих монстров, все предварительные данные свидетельствуют о том, что Энтони Хэрод — самый безопасный из них. — Сол подошел к раковине, налил в чашку воды и напоил Натали, приподняв ее голову.
— Сол... а после того, как ты освободишь меня, ты не станешь отключать сигнал тревоги у компьютера?
