— Он заметит нас, когда мы будем пересекать открытое пространство по пути назад, — возразила Натали. — Здесь так мало места, что мне придется дать задний ход и ехать так, пока мы не доберемся до более широкого участка, который мы миновали два поворота назад. Проклятье...
Сол задумался.
— Не надо возвращаться, — сказал он. — Спускайся вниз, посмотрим, остановит ли он тебя.
— Но он нас арестует, — выдохнула девушка. Сол покопался у себя за спиной и извлек капюшон и винтовку с ампулами, которой они пользовались в «работе» с Хэродом.
— Я сейчас выйду, — заметил он. — Если они охотятся не на нас, я присоединюсь к тебе на противоположной стороне вырубки, там, где дорога сворачивает на восток и уходит через седловину.
— А что, если они ищут все-таки нас?
— Тогда я присоединюсь к тебе гораздо раньше. Я почти уверен, что кроме этого парня там внизу никого нет. Может, нам удастся выяснить, что происходит.
— Сол, а что, если он захочет осмотреть фургон?
— Дай ему это сделать. Я постараюсь подобраться как можно ближе. Но когда мне надо будет пересечь открытый участок вырубки, постарайся отвлечь его. Я буду двигаться с южной стороны под прикрытием фургона, если мне это удастся.
— Сол, а он не может быть одним из этих?
— Не знаю, как он может им оказаться. Думаю, они просто привлекли местные власти.
— То есть он просто невинный посторонний? Сол кивнул.
— Поэтому мы должны быть осторожны, чтобы не причинить ему вреда, но чтобы и нам его никто не причинил. — Сол бросил взгляд на заросший лесом склон. — Дай мне минут пять, чтобы добраться до нужного места.
— Будь осторожен, Сол. — Натали прикоснулась к его руке. — Теперь у нас никого нет, за исключением друг друга.
Он похлопал ладонью по ее прохладным тонким пальцам, кивнул, взял свое снаряжение и бесшумно исчез за деревьями.
Натали выждала минут шесть, завела мотор и начала медленно спускаться вниз. Когда она выехала на вырубку, шериф, стоявший возле «Бронко» с окружными опознавательными знаками, выразил явное изумление. Резким движением он вытащил револьвер из кобуры и прицелился, положив правую руку на капот машины. Когда фургон отделяло от него всего футов двадцать, он закричал в мегафон, который держал в левой руке:
— Немедленно остановиться! Натали нажала на тормоз и подняла над рулем руки, чтобы было видно, что они пусты.
— Выключите мотор, выходите из машины, руки вверх! — скомандовал шериф.
У Натали похолодели руки, сердце забилось как сумасшедшее, когда она выключала двигатель и открывала дверцу фургона. Казалось, этот шериф очень нервничает. Пока она стояла у фургона, подняв руки, он взглянул внутрь своего «Бронкс», словно намереваясь воспользоваться радиосвязью, но потом передумал, не желая расставаться ни с револьвером, ни с мегафоном.
— В чем дело, шериф? — нежным голосом спросила Натали. Ей казалось странным вновь использовать это слово. Этот человек ни в малейшей степени не походил на Роба. Ему было пятьдесят с небольшим, он был высокий, худой, с лицом, изъеденным морщинами, будто всю свою жизнь провел щурясь на солнце.
— Молчать! Отойдите от машины. Вот так. Руки за голову. Лечь лицом вниз. Не приближаться. Лечь на живот.
— В чем дело? Что я такого сделала? — опускаясь на коричневую траву, воскликнула Натали.
— Молчать! Всем выходить из фургона! Немедленно! Натали попыталась улыбнуться.
— Кроме меня, там никого нет. Послушайте, шериф, это какая-то ошибка. Я никогда даже не останавливалась в недозволенных местах.
— Молчать! — полицейский мгновение колебался и положил мегафон на капот. Натали показалось, что вид у него несколько растерянный. Он снова бросил взгляд на рацию, затем решительно обошел машину, держа девушку на прицеле, и испуганно осмотрел фургон.
— Не шевелить ни единым пальцем! — прокричал он, подходя к открытой дверце «форда». — Если внутри кто-нибудь есть, быстро скажи, чтоб выметались оттуда немедленно.
— Но я действительно одна, — повторила Натали. — Что происходит? Я ничего не сделала...
— Заткнись! — рявкнул шериф, резко и неуклюже нырнул на водительское место, развернул дуло револьвера внутрь фургона и совершенно очевидно расслабился. Не выходя из машины, он снова прицелился в Натали.
— Одно движение, мисс, и я раскрою ваш череп, как арбуз.
Натали лежала в неудобной позе, упершись локтями в землю и заведя руки за голову, пытаясь через плечо рассмотреть поджарого полицейского. Револьвер, из которого он в нее целился, казался ей невероятно огромным. От напряжения у нее заломило между лопатками, она физически ощущала, что вот-вот туда вонзится пуля. Что, если он — один из них?
— Руки за спину. Быстро!
Как только кисти Натали прикоснулись к пояснице, он тут же сделал рывок вперед и защелкнул наручники. Натали уткнулась лицом в землю и почувствовала на зубах песок.
— А вы не хотите сообщить мне о моих правах? — осведомилась она, чувствуя, как волны адреналина и гнева смывают охвативший ее паралич ужаса.
