Хэрод опустился в кресло. Он ждал, что Барент, а скорее всего Кеплер сейчас объявят о том, что его членство в клубе прекращено, а сам будет ликвидирован. Хэрод знал, что своей Способностью он не может тягаться ни с Барентом, ни с Кеплером, ни с Саттером. Он не сомневался, что Вилли и пальцем не шевельнет, чтобы защитить его. «А может, — подумал Хэрод с внезапной отчетливостью обреченного, — Вилли специально подставил меня с этим евреем, чтобы дискредитировать и ликвидировать? Но зачем? — недоумевал он. — Каким образом я могу помешать планам Вилли? Для чего ему устранять меня?» Кроме Марии Чен на острове не было ни одной женщины, которую он мог бы использовать. Охранники Барента — человек тридцать или около того, оставшиеся в южной части острова, все были нейтралами. Барент не станет тратить свою Способность для ликвидации Хэрода, он просто нажмет на кнопку.
— Да? — устало спросил он. — В чем дело?
— Твой старый друг герр Борден приготовил для нас сюрприз, — холодно сообщил Барент.
Хэрод бросил тревожный взгляд на Вилли. Он сразу же решил, что этот «сюрприз» будет осуществляться за его счет, но пока не знал, каким образом.
— Мы просто предложили внести дополнение в повестку дня, — усмехнулся Вилли. — А К. Арнольд и мистер Кеплер — против.
— Потому что это безумие! — воскликнул Кеплер, вышагивая вдоль огромного окна.
— Молчать! — распорядился Вилли, и Кеплер умолк.
— Мы? — тупо переспросил Хэрод. — А кто это «мы» ?
— Преподобный Саттер и я, — пояснил Вилли.
— Оказалось, мой старый друг Джеймс уже несколько лет дружит с герром Борденом, — заметил Барент все тем же ледяным тоном. — Интересный поворот событий.
— А вы, ребята, знаете, что сейчас творится в северной части этого долбаного острова? — с ухмылкой спросил Хэрод.
— Да. — Барент вынул из уха телесного цвета наушник размером меньше слухового аппарата, а затем постучал по крошечному микрофону, присоединенному к нему тончайшей проволокой. — Я знаю. Но это чепуха по сравнению с нашей дискуссией. Как ни смешно, но в первую же неделю твоего пребывания в нашем клубе, Тони, в твоих руках оказывается его судьба.
— Черт, я даже не врубаюсь, о чем вы говорите! — изумился Хэрод.
— Мы говорим о предложении расширить деятельность Клуба Островитян до... э-э... более соответствующих масштабов.
— Весь мир, — добавил Саттер. Лицо евангелиста раскраснелось и покрылось потом.
— Что — весь мир?
На губах Барента заиграла сардоническая улыбка.
— Они хотят вместо индивидуальных игроков использовать целые нации суррогатов, — пояснил он.
— Нации? — переспросил Хэрод. Где-то за Дубовой аллеей ударила молния, и поляризованное стекло окна потемнело.
— Черт побери, Хэрод! — вспылил Кеплер. — Ты способен на что-нибудь другое, кроме как стоять здесь и повторять за всеми, как попугай?! Эти два идиота хотят все взорвать. Они требуют, чтобы мы играли не людьми, а ракетами и подводными лодками. Они хотят сжечь дотла целые страны.
Хэрод вытаращил глаза Вилли и Саттера.
— Тони, — спросил Барент, — признайся, ты впервые слышишь об этом предложении? Хэрод кивнул.
— И мистер Борден никогда не поднимал эту тему в разговорах с тобой?
Хэрод покачал головой.
— Теперь ты понимаешь всю важность своего голоса, — тихо произнес Барент. — Это решение вскоре может изменить характер наших ежегодных развлечений.
Кеплер надтреснуто рассмеялся.
— Оно может взорвать весь этот сучий мир.
— Да, — согласился Вилли, — возможно. А возможно, и нет. Но это будет невероятно захватывающее зрелище.
— Вы обманываете меня, — произнес Хэрод срывающимся фальцетом.
— Вовсе нет, — спокойно сказал Вилли. — Я уже продемонстрировал, с какой легкостью могут быть обойдены самые высокие уровни военной безопасности. Мистер Барент и остальные давно знают, как просто оказывать влияние на глав государств. Нам остается только отказаться от временных ограничений и расширить масштаб наших состязаний, что придаст им несравнимо большую увлекательность! Конечно, это будет связано с некоторыми поездками, необходимостью обеспечить безопасное место для переговоров, когда состязание... э-э... станет слишком горячим, но мы не сомневаемся, что К. Арнольд в состоянии позаботиться об этих мелочах. Не правда ли, герр Барент?
Барент потер щеку.
— Конечно. Но дело в том, что мои возражения обусловлены не затратами средств и даже не огромным количеством времени, которого потребуют подобные состязания, а потерей ресурсов — как человеческих, так и технических, накопленных за столь долгий период времени.
Джимми Уэйн Саттер засмеялся — этот глубокий грудной смех был так хорошо знаком миллионам телезрителей.
— Брат Кристиан, неужто ты думаешь, что сможешь забрать все это с собой?
— Нет, — тихо ответил Барент, — но я не вижу смысла уничтожать все лишь потому, что сам не смогу наслаждаться этим.
— А вот я вижу! — решительно возразил Вилли. — Вы являетесь основателем этой Игры. Предлагаю провести голосование. Джимми Уэйн и я голосуем «за». Вы и этот трус Кеплер — «против». Тони, твое решение?
Хэрод вздрогнул. Тон Вилли не допускал никаких возражений.
