На этот раз Уис-музыкат успел досчитать до двенадцати, пока не услышал удар кулака о столешницу.
— Че-о-о-орт!!! — прорычал Хальфредр Беспокойный.
— Чтоб я сдох! — воскликнул Уис-музыкант, потому что понял: его друг и спаситель снова уступил в борьбе.
Клеркон взял второй кубок с подноса стоявшей тут же Астрид и поставил его перед Скальдом.
— Следующий проигрыш, следующая чаша, — махнул пират приглашающим жестом. — Каковы твои шансы, поэтесса?
Хальфредр ничего не ответил. Он сидел, склонив голову и обхватив пальцами свой затылок. Пират издевательски засмеялся. Астрид с болью и отчаянием смотрела на своего защитника. А Клеркон подошел к юноше-рабу, взял его лапищей за правую щеку и сладострастно поцеловал в губы.
Скальд испил до дна еще один кубок грибного зелья. В его глазах все стали двигаться очень медленно, он даже мог видеть траекторию движения каждого, кто хоть немного шевелился. Хальфредр опять вскочил, чтобы не вытошнить на столешницу все, что он только что выпил. Он таращил глаза в темноту и тяжело дышал. Наконец сделал шаг и оказался вплотную с Уисом-музыкантом.
— Уис, дай мне свой пояс! — горячечным шепотом потребовал Хальфредр.
— Чего? — не понял слепец.
— Ну! Дай мне свой пояс, я дарил тебе, — напомнил Хальфредр. — Твой пояс!
— Хорошо, Скальд, — наконец-то понял Уис, передавая ему серебряный пояс в виде гадюки. — Змея будет тебя оберегать. Когда боги на твоей стороне, ты не проиграешь.
— Да! — только и ответил Скальд, сворачивая в клубок пружинящий пояс, искусно связанный из крохотных серебряных колечек.
— А-а-а-а-а, — с предвкушением протянул Клеркон. — Жду не дождусь, когда сделаю тебя женщиной, поэтесса!
Самодовольная рожа пирата расплывалась в глазах Скальда — это давало о себе знать выпитое зелье из магических грибов.
— Ну, не грусти, — продолжал глумиться Клеркон. — Тебе, возможно, даже понравится!
Он широко улыбнулся и заразительно рассмеялся.
Хальфредр Беспокойный привстал над столом и сказал на ухо ржущему пирату:
— До первого касания или перелома!
В ответ он услышал возбужденный рык:
— Начали!
Скальд всматривался в оскаленную рожу пирата над их сцепленными кулаками. Его зубы то становились настолько четкими, что Хальфредр видел даже начинающийся кариес, а то, напротив, оскал Клеркона расплывался в сплошную белую полосу без просветов.
Уис-музыкант досчитал до восьми, когда свободной рукой Скальд бросил под столом серебряный пояс прямо в чресла Клеркона, изрядно ушибив его. Пират вскочил от неожиданности, но Хальфредр успел завалить его десницу. Левой рукой эст держал извивающуюся гадюку, рот его был перекошен в смертельном ужасе. Наконец он бросил гадину на стол. И лишь потом разглядел, что это не живая змея, а металлическая копия.
Рассвирепевший от того, что выказал свою трусость, Клеркон шагнул к своему сексуальному рабу и со всей силы влепил тому леща. Голова безропотного юноши откинулась, но он устоял. Видать, ему не впервой было выхватывать такие оплеухи. Затем пират обнажил меч и вернулся к вскочившему из-за стола Хальфредру. Скальд хохотал, левой рукой потрясая серебряной змейкой, а правой держа приготовленный топор.
— Ты форпюльт[37], Скальд! — выкрикнул разъяренный пират и добавил, внезапно успокоившись: — А я люблю форпюльтов!
Клеркон распростер объятия и щедро расхохотался, приглашая Скальда обняться, как помирившиеся братья. Хальфредр решился на эти объятия. Астрид боялась поверить, что после почти шести лет рабства она наконец-то свободна! Тридцатилетняя женщина недоверчиво смотрела на обнимающихся и смеющихся мужчин, подсознательно ожидая от своего коварного хозяина какой-нибудь подлой уловки…
На берегу морской гавани Кярдла острова Даге они сидели у ночного костра все вместе — пират Клеркон, Хальфредр Беспокойный Скальд, Уис-музыкант и Астрид Эйриксдоттир. Сидели и пили эль. А юноша-раб им прислуживал.
— Ты, Скальд, великий поэт, — провозгласил захмелевший Клеркон. — Никто, кроме тебя, не слагал саг обо мне. Завтра, как я догадываюсь, вы уйдете, так что расскажи мне эту сагу еще раз, напоследок, друг мой драгоценный!
Звездное небо внимало Скальду, когда тот читал нараспев свою сагу о битве норвежского снеккара и двух эстонских драккаров. И хотя Уис-музыкант аккомпанировал Скальду на эстонских гуслях-каннель, читал поэт по-норвежски. Да, за последние годы он выучил эстонский язык, но стихи мог слагать лишь по-норвежски.
Звезды на Балтике нечастый, но надежный ориентир. Вот почему россы на своих ладьях тоже присоединились к звукам саги о капитане Клерконе. То Сигурд Эйриксон командовал движением весел: «en-to, en-to, en-to». Огромная глыба драккара на тридцать пять пар весел вошла в гавань и пришвартовалась у крепости Кярдла.
— Это ты, Клеркон? — раздался окрик с борта ладьи. — Встречаешь гостей заморских?
— А вы кто, гости заморские? — отозвался пират, раздосадованный тем, что сагу Скальда прервали.
— Я Сигурд Эйриксон, воевода князя Хольмгарда, прибыл за данью, что ты задолжал за три года. Со мной Торгисль, сын Торольва Вшивая Борода, и он утверждает, что ты ему тоже кое-что должен!
