— Он хотел видеть тебя! — доложил один из викингов.
Пожилой воин-половец с разбитой головой и в изрубленной кольчуге гордо смотрел на Владимира, не отводя глаз.
— Чего ты хотел? — насмешливо спросил Владимир.
В ответ старик плюнул князю в лицо и выкрикнул:
— Ты щенок!
От неожиданности вздрогнули даже самые бывалые воины из дружины Владимира. Взбешенный такой дерзостью восемнадцатилетний юнец, но при этом уже опытный воин, молниеносно выхватил свой меч и ударил им с такой силой и скоростью, что двое викингов, державших старого половца, едва успели пригнуться. Голова плюнувшего отлетела, но князь успел подхватить ее за волосы и поднять вверх, глядя в полуоткрытые глаза:
— Да, я щенок! Гав! Гав!
Затем он швырнул страшный трофей дружинникам.
— Выбросить псам!
Рагнхильд наблюдала за происходящим в пиршественном зале, оцепенев от ужаса, а князь, словно учуяв ее страх, подошел ближе.
— Дошли до меня слухи, Рогнеда, что ты называла меня сыном рабыни, — спокойно изрек он, будто только что не отрубил голову живому человеку.
Испуганная княгиня стояла молча, не смея сказать ни слова.
— …Теперь ты — моя рабыня, а я твой господин! — заявил юноша. — Имя тебе теперь — Горислава. А когда тебя крестят, то я, как и обещал, женюсь на тебе, потому что не подобает христианскому государю брать в жены поганую язычницу!
…Летописи гласят, что кровавый Владимир Красно Солнышко прилюдно изнасиловал шестнадцатилетнюю киевскую княгиню и убил ее родителей прямо на глазах у дочери… Правдивы эти записи или нет — кто знает, история нередко корректируется в угоду существующему строю. Однако доподлинно известно одно: Рогнеду действительно крестил епископ короля Харальда Синезубого по имени Поппон, и стала она зваться рабой Божией Анастасией, вышла замуж за Владимира Святославича и родила ему двух сыновей — Ярослава и Святополка.
Широкий, могучий Днепр. На его крутом берегу издалека был виден белокаменный город — столица Руси. Варяги называли его Кенугард, а славяне — Киев. Его защищали глубокий ров, земляной вал, крепкие каменные стены с башнями и въездными воротами. Главным въездом в город служили Золотые ворота. В центре его стояли каменные княжеские палаты, дома знати, терема бояр. В богатых княжеских хоромах пировали князья с дружинами. Дубовые столы ломились от угощений. Совместная трапеза была не только способом насыщения, но и способом общения — друг с другом и с богами.
Ремесленники жили в нижней части города, прямо у реки. Нижний город был укреплен деревянным частоколом с башнями. Бревенчатые постройки тесно лепились друг к другу. В избах тускло горели светильники. На полках стояла глиняная посуда. В каждом доме были веретено и прялка.
Киевские ремесленники славились своим мастерством. С помощью круга, который вращался вручную, гончары делали из простой глины горшки, ковши и корчаги. С утра до позднего вечера работали кузнецы: в печах-домницах из руды выплавляли железо, а затем ковали из него топоры, железные сошники для сохи. Киевские кузнецы нашли форму топора, сохранившуюся до наших дней, викинги называли ее «тапр-окс». Для знатных горожанок киевские ювелиры-златокузнецы создавали драгоценные украшения. Золотая и серебряная посуда подавалась к столу князя.
Жителям Киева приходилось постоянно отражать набеги степных кочевников-печенегов. Отважно бились доблестные воины. На защиту города поднимались все его жители. Меткие стрелы обращали в бегство непрошеных гостей. На Подоле, на месте битвы с кочевниками, повелела княгиня Ольга выстроить величественный христианский храм — Свято-Ильинскую церковь. Таким запомнил свой родной город Владимир, когда в десятилетнем возрасте он покинул его…
У пристани стояли суда и раздавался стук молотков — это умелые плотники чинили по весне ладьи. С южной каменной башни верхнего города раздался трубный глас. Это дозорный давал сигнал, что видит приближающуюся флотилию снеккаров — военных кораблей. Услышав тревожный звук, подольские ремесленники, трудившиеся прямо на улице — кто мял шкуры, кто разделывал мясо, кто возился с парусами, — поспешили свернуть работы.
Уже вскоре дозорный на деревянной башне нижнего города начал отчаянно колотить в рынду. По переполоху было ясно, что возвращается кто-то из князей Рюриковичей. Но кто? Двадцатитрехлетний киевский князь Ярополк? Девятнадцатилетний новгородский князь Владимир? Оба, заключив мир в крепости Рόдне, что ниже по течению? Или кто-то один, а другой — убит?
Горожане с Подола бросились встречать флотилию. В одном доме даже забыли трехлетнего мальчишку, который совершенно голый и босиком тоже преодолел порог незапертой двери и заковылял в сторону пристани. Кто бежал, распугивая домашнюю птицу, кто шел скорым шагом, бранясь на сновавших под ногами коз.
Олаф Трюггвасон, зажимавший в княжеских палатах какую-то белокурую прелестницу, вдруг отпустил ее, прислушался к дозорной трубе и просиял.
— Сигурд! — воскликнул шестнадцатилетний юноша, хлопнул на прощанье девчонку по мягкому месту и выскочил во двор.
