— Я ждал тебя. С приездом!
— Сколько лет мы не виделись!!! — Ижберн обнялся с князем. — Но до нас донеслись вести о твоих победах.
— Угу. Ты тоже стал воеводой…
— Ты стал великим князем, но ты мне друг по-прежнему, надеюсь. Так нам проще будет разобраться в обстоятельствах, кои привели меня сюда…
Его речь прервали мальчишеские раздоры:
— Я победил! — заявил Святополк.
— Я победил! — возразил Ярослав и бросился к отцу, уворачиваясь от братского тумака.
— А ну, что такое?! — грозно рыкнул Владимир и поднял на руки Ярослава. — Мой средний сын, по-варяжски его зовут Ярицлейв.
Князь опустил заважничавшего мальчика на пол и обратился к послу:
— Скажи мне, что нового в Царьграде?
— В прошлом году болгары во главе с их царем Самуилом выиграли битву у Траяновых ворот. В сражении была уничтожена почти вся ромейская армия, был потерян весь обоз, а сам император чудом избежал пленения. Василий хотел бы…
— Давай сразу вместе с Олафом поговорим, он давеча вернулся с войны Харальда Синезубого против Свена Вилобородого и в курсе всей европейской политики. Ему тоже будет интересно.
— Добрыня! — в свою очередь окликнул Олаф старого воеводу. — Будь добр, тоже послушай!
— Мой дядя по матери Добрыня — наш советник в подобных вопросах, — пояснил князь византийскому послу. — Он будет говорить за меня.
— Я, Добрыня, желаю долгой жизни Ижберну из Упсалы, — поприветствовал пятидесятилетний воевода византийского посла. — Мы знаем, что император Василий II послал тебя продлить договор о дружбе, который заключили ныне покойные князь Святослав и император Иоанн Цимисхий.
— Да, — подтвердил Ижберн. — Согласно договору, стороны оказывают друг другу военную помощь при необходимости. И вот император Василий просит у великого князя Владимира этой помощи.
— Мы пошлем к вам шесть тысяч варягов, — предложил Добрыня. — С условием, что вы заплатите им также и за службу у нас.
— А еще, — добавил Владимир, — пусть императоры отдадут за меня замуж их сестру, принцессу Анну.
— Дети Анны будут иметь право на императорский трон, — возмутился Ижберн. — Как ты можешь предлагать мне такое?!
— Это наши условия, — резко ответил князь. — И мы от них не отступим. Что скажешь? Да или нет?
— «Да или нет» спрашивают у ребенка, — развел руками Ижберн. — Или у побежденного врага. Но не у посланника Царьграда, не у Римской империи!
— Мы победили хазар и разбили болгар, мы не боимся вашей Римской империи! — воскликнул киевский князь.
— Владимир! — прервал его Олаф. Он встал между спорящими и обратился к византийскому послу: — Князь был резок, мы дадим тебе время подумать.
Олаф нашел глазами княжеского телохранителя:
— Громол, проводи ромейского посланника в баню, пусть его с дороги пропарят хорошенечко, да с березовым веничком, перед пиром. Ему ж за стол садиться, — норвежец подмигнул славянину.
В те времена даже наследники римлян — византийские ромеи-христиане — пренебрегали гигиеной, что уж было говорить о западноевропейских варварах. Смердели они нещадно и оскорбляли нюх славян и викингов. Только жители Скандинавии и Руси знали, что такое баня, и парились минимум раз в неделю, а то и два. Их же современники из Западной Европы мылись тоже два раза… В жизни. Когда крестились и перед свадьбой.
— Ты увидишь, что такое киевское гостеприимство, — сказал напоследок Олаф ромейскому посланнику.
У русов совместный пир играл колоссально важную роль. Викинги верили, что бог Один каждый день идет на битву в окружении своих дружинников. Они благополучно погибают, чтобы потом возродиться и собраться на пиру, где они вместе вкушают мясо и пьют много пива. Таким образом возникала сплоченность гораздо более сильная, чем мы можем себе представить. И поныне, если мы вместе с малознакомым человеком наелись и напились до отвала, мы воспринимаем его несколько иначе, чем до того, не так ли?
Чем же потчевали на пиру у князя Владимира ромейского посланника?
Белые пшеничные и черные ржаные хлеба. Овсяный кисель. Каши из пшена, гороха, чечевицы и фасоли. Ни риса, ни гречки, ни мамалыги русы тогда не знали. Овощи — репа, капуста, лук, чеснок, огромное количество трав, которые выращивались и добавлялись в пищу. Из сладкого — мед. Из напитков на княжеском пиру были ячменное пиво, хмельной мед, фруктовая бражка и самое дорогое — заморское виноградное вино.
После легких закусок на особом алтаре было совершено жертвоприношение — белой козе острым ножом перерезали горло, и кровь потоками хлынула вниз по деревянной колоде. К алым струям опустилась на колени женщина в причудливой диадеме, похожей на перевернутую корону, с большими височными кольцами в виде золотых спиралей.
— Что ты видишь в крови, Божена? — не утерпел норвежский воевода Сигурд Эйриксон.
Синеокая провидица оглянулась на вопрошающего старого норвега:
— Процветание ждет полян, стада и нивы наши увеличатся, все мы будем сыты. Друзья наши пришлют нам в дар много золота и много лошадей.
— О-о-о-о, — викинги особенно одобрили лошадей.
Божена еще поводила ладонью над парящимися ручейками крови и произнесла:
— Но рядом с тобой другая женщина, Владимир!
