— Мы и доставали, — подтвердила женщина. — То, что осталось, обернули в мешковину. Так в мешковине и закопали. А вы все ищете?
— Я уезжаю. — через долгую паузу произнесла Ольга. — Мне кажется, я его нашла.
Проводы были недолгими. Попрощалась, с кем могла, успела заехать в храм, поставила свечку у иконы Божией Матери и несколько минут не отрываясь смотрела на образ над одиноким огоньком. Через два часа в Моздок уходила колонна «Уралов». Ольге нашлось место. В кабине грузовика, не разговаривая с водителем, она положила на колени почти пустую клеенчатую сумку и повернулась к окну.
Плыла за окном желтая степь. Мелькали по дороге привычные картины: блокпосты из бетонных плит с выцветшими, трепещущими на ветру российскими флагами. Контроль, проверки. Двое молодых солдатиков в грязных бушлатах, несущих на КПП бачки с кашей.
Чечня уходила, исчезала в прошлом. Она покидала войну.
На душе было строго и спокойно. Мучившего ее все это время страха за сына больше не было. Ее отпускали — она исполнила все, что смогла исполнить. Она изначально не могла ничего изменить. Когда Ольга по расчищенной от снега аллее подходила к зданию военкомата, когда собирала чемодан, когда сын приснился ей в первый раз с капающей с лица кровью, когда мысленно разговаривала с ним в темноте тамбура и молилась Богородице, прижимая иконку к сердцу, — его уже не было на этом свете. Ни защитить, ни выкупить, ни отмолить его она уже не могла. Она не могла его спасти, но она спасла многих других сыновей, и в этом оказалось ее утешение.
Навстречу колонне «Уралов» ехали в сторону Грозного танки. Наверное, одни из последних. Война подходила к концу.
Тот мартовский рейд боевиков на Грозный оказался лишь разведкой боем. Дудаевцы выявили все слабые места и через пять месяцев, когда обеими сторонами вовсю подписывались самые умилительные соглашения о мирном урегулировании, ударили снова, на этот раз полностью захватив Грозный и другие города. В тех боях войска потеряют более двух тысяч человек.
Генерал Пуликовский, чей сын погиб в Чечне, окружит Грозный тройным кольцом армии. И предъявит безоговорочный ультиматум. В течение 48 часов боевики должны сложить оружие. Если ультиматум не принимается, город будет снесен с лица земли, и никто из боевиков живым из него не выйдет.
На этом война и закончится. Начнутся переговоры, и в конце августа будут подписаны Хасавюртовские соглашения. Федеральные войска и силы МВД должны будут покинуть Чечню, оставляя здесь русское население, пленных, приехавших за ними матерей и тех чеченских милиционеров, которые воевали за эту власть.
Солдаты и офицеры сделали на этой войне все, что смогли: безропотно умирали по приказу, подставляли под пули и осколки стриженые затылки, совершали подвиги, горели в танках, гнили в ямах, мычали, когда им отрезали руки и ноги в госпиталях, и воевали не за нефтяные котировки — за Родину…
Потом будут теракты, черная дыра безвластия. Потом в России сменится правительство и начнется вторая война — совершенно иная. Но это произойдет потом. А пока войска уходили из Чечни.
Последнее лицо войны, скрытое за многими масками. Ольга хорошо знала это лицо.
Забор, железные ворота с красной звездой, за ними на запасных путях белые вагоны-рефрижераторы. Поезд потерянных детей. В холодильных камерах постоянная температура минус пятнадцать. В вагонах находилось более четырехсот неопознанных тел.
В рефрижераторы сразу не пускали. Вначале показывали видео в небольшой комнатке и терпеливо спрашивали приметы.
— Я знаю дату его поступления, — сказала Ольга начальнику судебно-медицинской лаборатории. — Их привезли в Ростов 25 января 1995-го. Всего десять тел, все с одного захоронения. Захоронение военным указала я сама. Посмотрите по датам и пропустите меня в вагон. Покажите тела, я узнаю.
Полковник только вздохнул. Не понимает мать, что просит.
— Давайте лучше вначале посмотрим видео, — мягко попросил он.
— Я тогда у женщины про шлемофон спрашивала, — не слушая его, словно разговаривала сама с собой Ольга. — Был ли кто в шлемофоне из тех десяти? Она сказала: нет, наверное, только водитель, но он сгорел, стал весить, как годовалый ребенок. Я же думала, что Леша на броне сидел, вместе с капитаном Грозовым. А это он танком управлял. Это он сгорел. Она его останки в мешковину обернула. По мешковине легко найти.