— Не дотрагивайся до меня! Ты предательница, ты жалкая приспособленка. Ты не видимая никому вошь. И ты хочешь такой видеть меня.
Это, конечно, истерика, но о том, чтобы вызвать помощь, речи нет: только все усугубить. А самой Нине к дочери не приблизиться, пока это не кончится. Если это может кончиться. Нина доползла, держась за стенки, до своей кровати. Надо дожить до утра. И суметь остановить, успокоить, утешить Стефанию до большой беды. Довести ее хотя бы до спасительного смирения, а затем и равнодушия. Ведь все проходит, так говорят. И Нина то ли уснула, то ли выпала из сознания. Утром она даже по воздуху в квартире поняла сразу поняла, что тут, кроме нее, никого нет.
Нина не смогла пойти на работу. Она уже и думать не могла. Просто ждала момента, когда Стефания войдет в квартиру. Надо ее увидеть. И это все, что Нине нужно. Но вечером Стефания не приехала, Нина ждала до полуночи, потом позвонила по мобильному телефону. Долго были длинные гудки, но потом Стефания ответила:
— Мама, я останусь сегодня ночевать у подруги. Это Ира Семина из нашего класса. Не беспокойся. До завтра. — Голос был вроде бы спокойный.
Нина хорошо знала Иру Семину и ее маму, которая регулярно водила дочку в детскую поликлинику для осмотра по поводу проблем с носоглоткой. Они порядочные люди. Ира закончила юрфак и сейчас работает помощницей у довольно известного адвоката Мельникова. Это, видимо, хорошо, что Стефания в такой трудный для себя час выбрала именно Иру — для того, вероятно, чтобы поделиться тем, о чем с матерью больше говорить не в состоянии. Ира юрист, она может доступно объяснить подруге, как опасно в такой неприятной ситуации озвучить лишнее слово. Даже с точки зрения закона, не говоря уже о социальном неравенстве, при котором закон обслуживает только одну сторону. И она известна.
Весь следующий день Нина провела в своей поликлинике, а к вечеру Стефания позвонила ей сама. Она сказала, что сейчас из офиса поедет опять к Ире. У нее есть отличная коллекция самых лучших фильмов, и они будут вместе их смотреть.
Впервые в жизни Нина обрадовалась, что дочери еще день не будет дома. Пусть пообщается со свежим человеком, посмотрит хорошие фильмы. А ей, Нине, тоже нужна капля только своего времени, чтобы попытаться вернуть равновесие, привести в порядок мысли и чувства. Нина хорошо спала в эту ночь, успела полдня поработать. Затем послала дочери СМС: «Как дела? Когда приедешь домой?» Ответа не было. Нина забегалась по делам, потом опять проверила телефон. Ответа от Стефании не было, а ведь прошло четыре часа! И что-то острое и неудобное мешало Нине набрать номер Стефании. Она вернулась домой и с порога бросилась к компьютеру: не случилось ли чего-то… Например, аварии в метро: у Стефании нет машины, она пользуется общественным транспортом.
Аварии не было. Была невероятная катастрофа, страшнее землетрясения. Вульгарные заголовки СМИ просто вопили: «Известный бизнесмен Денис Протасевич стал ответчиком по уголовному делу о сексуальных домогательствах и фактах изнасилования. Заявления в полицию, прокуратуру и иск в суд написала его секретарша Стефания Федотова».
Нина, то холодея, то пылая, искала информацию всю ночь. Адвокатом Стефании оказался Мельников. Он вовсю давал туманные, только интригующие интервью, состоящие исключительно из намеков типа «доказательства есть». Понятно, что он раскручивает сенсацию: это его хлеб. Но о каких доказательствах может быть речь? Это же дело только двоих. Ее слово против его. И Денис скажет это слово, которое может быть первым комком земли в их с дочерью могилу… Точнее, уже сказал. Вот: «Бизнесмен Протасевич заявил, что его юристы уже готовят иск против Федотовой по факту клеветы. Они будут настаивать на реальном сроке по закону».
Нашлось и доказательство Мельникова. Скандальный телеграм-канал выложил видео, которое «утекло» с внутренней камеры наблюдения офиса Дениса. Оно короткое и чудовищное до рвотных спазмов. Нина довольно продвинутый пользователь, к тому же никто так не знает Стефанию, как она. Можно допустить, что какой-то айтишник фирмы установил свои камеры и давно собирает интимные видео хозяина на всякий случай. И Мельников, который, как все адвокаты, знает таких людей, купил у него это видео. Но для Нины был очевиден факт постановки. Стефания играла! Возможно, она сказала любовнику, что хочет, чтобы все выглядело как изнасилование, потому что Денис ничему не удивлялся, не задавал вопросов. Он вроде брал ее силой, а она… Она — бездарная актриса: так фальшиво сопротивляется, так неестественно взывает о пощаде, так четко, под запись произносит слова: нет, ни за что, я так не могу и даже: «только не насилие». Так что можно допустить, что сцена записана самой Стефанией, а телеграм-каналу ее продал Мельников. И этот вариант самый вероятный.
