Я понимаю, что лошади – отличные животные, красивые и сильные. Но я никогда не хотела завести себе лошадь. А сейчас я вижу, что сын прямо на глазах становится вот ровно таким же – берет носки с той же полки, вежливо здоровается со мной утром и, если ему сказать, всегда принесет картошки или вынесет мусор. Перестал ходить со мной в музеи, театры, хотя раньше любил. Не читает, даже телевизор не смотрит, помыться надо уговаривать. Школа, компьютер…
Я бесконечно устала от всего этого; иногда я просто представляю в красках, как вот я иду и расшибаю себе голову об стенку. И испытываю облегчение. Что мне делать? Я вообще могу здесь что-нибудь сделать?
Я ошиблась. Она хотела не только пожаловаться, но и действительно что-то изменить.
– Может быть, Игорь в принципе не из тех людей, которые проявляют инициативу, креативность?
– Ничего подобного. Он на работе – изобретатель, причем, судя по отзывам коллег, очень эффективный. Он любит «Формулу 1». Недавно они с друзьями сорганизовались и ездили в Сочи на двух машинах – смотреть эту самую «Формулу». Игорь был заводилой всего.
– Приходите вместе с Игорем.
У меня была гипотеза, что он и не подозревает о ее чувствах. Она расскажет о них ему в моем поле, и что-то изменится. Я опять ошиблась.
Игорь покачал крупной, лохматой головой:
– Я знаю. И мне искренне жаль. Я стараюсь избегать конфликтов. Но я ничего не могу и даже не хочу менять. Я долго жил один и привык обходиться малым в бытовом смысле. Я не могу даже изобразить, что мне есть какое-то дело до способа приготовления котлет, цвета занавесок или рисунка на дверцах раздвижного шкафа. Мне глубоко безразлично даже само их наличие. Если дверца вывалилась, я могу поставить ее на место (а могу и просто прислонить к стенке). Если котлеты не удались, я легко могу поесть пельменей – я их люблю и слежу, чтобы они всегда были в морозилке. Любой музей или спектакль кажется мне выморочным по сравнению с туманом, поднимающимся над рекой утром. В театре я способен только два с половиной часа следить, как поднимается пыль, когда балерины прыгают по сцене, и прикидывать, как устроена схема работы софитов и подъема декораций.
– Зачем вы женились?
– Я влюбился, – улыбка у Игоря была очень обаятельная и какая-то слегка «ретро», так улыбались на иллюстрациях к книгам шестидесятых годов прошлого века. – Анюта как будто ответила мне взаимностью, мы стали близки, и я полагал, что теперь я должен сделать предложение, ведь все совпало… Вы полагаете, я ошибался?
– Не знаю, – честно сказала я. – Но в результате у нее в хозяйстве действительно не муж, а лошадь.
– Лошадь можно просто прогнать, – грустно сказал Игорь и добавил: – Мне жаль.
– Теперь приходите с сыном, – сказала я Анне.
Подросток, услышав про лошадь, хохотал как безумный.
– Точно! Точно! Именно лошадь! Иногда мне кажется, что мать отца прямо на уздечке в кино водит!
– У него есть работа, изобретательство. А у тебя?
– Я учусь, на теннис хожу… – неуверенно. Неглуп, понимает.
– Хочешь уметь радоваться шмоткам, кайфной еде, красивому дому, саду, спектаклям, большому миру вообще?
– Да, – твердо. – Хочу.
– Только мать, – также твердо говорю я. – И прямо сейчас. Потом – поздно.
– Ничего, – сказала я. – По поводу Игоря ничего сделать не можете. Вы его уже таким взяли, и, если он за пятнадцать лет не изменился, вряд ли изменится теперь. Но с сыном еще можно попытаться.
– Что мне делать? – торопливо спросила Анна. – Я предлагаю, он уже не соглашается.
– Значит, быстро-быстро пойдете навстречу. У вас еще есть шанс и немножко времени встретиться. Что там? Компьютерные игры? Музыка? Однозначно отношения в группе. Идите туда. Интересуйтесь. Через «не могу». Если встретитесь, сможете куда-нибудь пойти вместе и по вашему выбору, без уздечки.
Она пришла через год. Смотрела странно – грустно-умоляюще.
– Ничего не вышло? – предположила я.
– Нет, наоборот. Мы с сыном теперь друзья. Раз в неделю ходим вместе в какое-нибудь национальное кафе (столько интересного уже перепробовали!), слушаем русский рэп (знаете, такие неглупые мальчики попадаются!), катаемся на больших самокатах и еще думаем заняться картингом…
– И?..
– Вы тогда сказали… я все время думаю… может быть, если я тоже пойду ему навстречу…
– Займетесь техническим изобретательством? Освоите рыбалку нахлестом? Выучите пилотов «Формулы 1»? И тогда удастся получить его совет по поводу занавесок?
– Вы думаете, все равно не выйдет?
– Ну, вы можете попытаться… – я без всякого энтузиазма пожала плечами.
– Да, – твердо сказала она. – Я должна!
Нос выпятился вперед, в глазах отразилось небо, а я наконец-то поняла, почему он в нее когда-то влюбился.
– Исполать! – пожелала я.
Она ушла. Кажется, Игоря ждет много интересного.
