День Ирининых родителей устроен так. К восьми папа отводит Иру в садик и едет на работу (сборка автомобилей). К работе оба родителя относятся индифферентно: работа как работа – деньги, слава богу, платят, нам на всё хватает и еще летом на море съездить. Мама идет на работу к девяти (магазин недалеко от дома) и в пять тридцать забирает дочь из садика. По дороге заходят в магазин. Пока мама хлопочет по хозяйству, Ира смотрит мультики или играет в мамин планшет. Потом приходит папа, и семья ужинает перед телевизором. Потом папа уходит к большому компьютеру, мама моет и укладывает Иру, опять дает ей планшет, а сама уходит на кухню – поболтать по телефону с подругами и спокойно выпить чашечку кофе. Потом она забирает планшет у уснувшей дочки и садится в комнате на диване: один глаз в телевизоре, другой – в социальных сетях, там в «ленте» произошло за день много всего интересного. По выходным папа всегда смотрит «Формулу 1» – квалификация, тренировка, гонка – и наконец-то от души играет «в танки», а иногда все вместе ходят гулять в парк. На площадке Ира часто отбирает игрушки у детей в песочнице (и в садике тоже иногда жалуются на ее агрессивность), поэтому в парке спокойнее, там они все «дышат воздухом», сидя на скамейке, и заодно проверяют почту…
Все читатели, конечно, понимают, что «Ира» в моей истории – это собирательный образ, я видела уже не один десяток таких семей. Я всегда в таких случаях веду себя одинаково – размахиваю руками, объясняю, рассказываю, учу, внушаю. И наверняка со стороны выгляжу очень уверенной в себе и своей позиции. Молодые родители неизменно впечатляются и со своей стороны уверяют меня, что немедленно возьмутся за дело. Но на самом деле я не знаю, как ко всему этому относиться. Уже давно я видела в Сети чудесное видео, на котором голенький ребенок около полутора лет на вид пальчиками пытается раздвинуть картинку в бумажном журнале и вопросительно обращается в камеру (а на самом деле к снимающему его человеку): «Мама, а? Мама, а?» (То есть: почему оно не увеличивается?)
Да потому что это реальный мир. Он еще существует. Но.
Я по своему психическому устройству совершенно не склонна к апокалиптике. Но я не могу не думать: что будет, когда вырастут дети, которые в виртуальном мире С САМОГО НАЧАЛА ориентируются ЛУЧШЕ, чем в реальном?
– Вы замечали, как отличается женщина, в жизни которой есть мужчина, от женщины, у которой его нет? Неважно, кто он. Отец, муж, многолетний любовник, сын. Она не лучше и не хуже, она просто – другая. У нее другой взгляд, другая походка. Она по-другому разговаривает, иначе одевается, имеет иные повседневные привычки и иначе располагает себя в пространстве – в комнате, в кресле, на людной улице, на привале у костра… Я всегда могу отличить, и все могут, если включить природную наблюдательность и отбросить культуральное лицемерие.
Я выслушала с интересом, прикинула на себя и поняла, что «всегда» отличить точно не смогу, но в большинстве четко выраженных случаев – пожалуй…
Однако вряд ли она пришла ко мне в детскую поликлинику поговорить о роли мужчины в жизни женщины – с этим ей явно следовало бы обратиться куда-нибудь в другое место, к взрослому психотерапевту. Стало быть…
– Ваш ребенок или дети?..
– «Вы извините меня, что мы к вам обращаемся…» – она смешно спародировала членов корпорации нищих-погорельцев, которые совсем недавно ходили по вагонам нашего метро (они все говорили одинаково, видимо, наученные одним и тем же менеджером). – Моему «ребенку» (кавычки были отчетливо слышны) недавно исполнилось 28 лет. Мы были у вас, когда ему было четырнадцать…
– Увы, я не помню, – на всякий случай сообщила я. Она засмеялась.
– Ну разумеется. Тем более что я тогда и не собиралась делать ничего из того, что вы мне говорили. Нас тогда участковый доктор к вам прислала.
– А теперь, что ли, собрались? – нешуточно удивилась я. – Однозначно поздно, предупреждаю вас сразу!
– Да я понимаю, конечно, – пригорюнилась моя посетительница. – Но надо же мне хоть чего-нибудь сделать…
– Что ж, рассказывайте, – вздохнула я. Если честно, то, что бы она мне ни рассказала, я не очень обольщалась насчет материнских возможностей влиять на жизнь двадцативосьмилетнего мужчины.
