Я медленно поднялся. Это было неприятно, но выполнимо. Воздух обжигал холодом. Я придерживался рукой стены, пока шел к стеклянным дверям. Рафаэль сидел на балконе снаружи. Он не двигался, и на одну ужасную секунду я решил, что опоздал, но он повернулся, услышав звук открывающейся двери, и помог мне выйти. Снаружи было еще светлее, и туман перед глазами стал прозрачным. Я медленно опустился на скамью, закрыв глаза рукой от солнца, хотя все вокруг заволокло дымкой.
Рафаэль выглядел лучше, и я заметил это.
– Высота, – пояснил он. – Мы рождены для нее. Сейчас мы находимся на высоте двадцати пяти тысяч футов. Тебе будет нехорошо.
– В Непале водятся яки, которые не выжили бы на такой высоте, – простонал я. Туман делал холод беспощадным, а кто-то забрал мой сюртук. Рафаэль протянул мне сложенное одеяло. Я закутался в него и нахмурился. – Двадцать пять тысяч… В Перу нет таких высоких гор. Или я ошибаюсь?
– Мы не на горе. – Рафаэль показал рукой через перила балкона.
Это был не туман. Мы находились посреди облачной гряды. Там, где пар редел, прослеживались очертания углов и крыш зданий. Место не походило на обычный город. Все держалось на опорах из белого дерева разной высоты, которые тоже висели в воздухе. Над нами парил многоуровневый сад. В нем росли деревья и цветы, которых я никогда не видел, а в оранжереях сияли яркие растения. В шатре из переплетавшихся крон молодых деревьев стоял бронзовый телескоп, направленный вниз. В воздухе между домами повис небольшой корабль с алыми парусами. Я заметил, что у всех домов были причалы и столбы для веревок. Над одним из них, словно шарики с горячим воздухом, висели несколько лодок, привязанных к одному кольцу.
– Мне… можно находиться здесь?
– Сейчас в нашем поколении остался один-два человека. Я провел в Бедламе сотню лет, и они чувствуют свою вину, – пояснил Рафаэль. – Ты можешь делать все, что я захочу.
– Они?
– Служители и… – Он не сразу подобрал слово. – Настоятель.
Я уловил запах дыма и подошел к перилам.
– Они спасли лес?
Рафаэль протянул мне бинокль.
– Все еще спасают. Через него проходят несколько акведуков. Лес поделен на пожарные зоны. Нельзя потерять больше одного участка.
Я посмотрел в бинокль. Под облаками медленно плыли корабли, разбрызгивающие воду на дымящийся лес. Пламени не было видно. Я чувствовал привкус дыма во рту, но мы находились на большой высоте, и ветер уносил его, прежде чем он успел бы просочиться в город. У меня закружилась голова, и я отложил бинокль.
– Боже. Это место скоро найдут. Примерно здесь начинаются каучуковые экспедиции, не говоря уже о фермерах, выращивающих кофе и перец, и… – Я замолчал и попытался вытряхнуть туман из головы. – Маленьким странам с ценными ресурсами всегда приходится сдаться в конце, иначе их уничтожат. Ты не можешь жить в возможной монополии белых деревьев. Кто-нибудь отсюда уже придумал, как…
– Я провел здесь два часа, я не знаю. Успокойся. О монастыре никто не знает уже четыреста лет. Никто не заявится в ближайшие десять минут.
– Нет, я знаю. Просто… высота делает меня слишком глупым, и я не могу подобрать слова. Это невероятно. – Я наклонился вперед, по-прежнему держась за перила. Мне хотелось спать.
Кто-то дотронулся до моего плеча. Я обернулся и увидел мужчину со связкой веревок с узелками.
– Нет, он не хочет, – заявил Рафаэль.
– Ты не можешь знать. Что это? – спросил я.
– Разрешение вернуться, когда я проснусь. Это не…
Я перевел взгляд на узлы и снова посмотрел на него.
– Тебе бы не хотелось.
– Ты сам не захочешь. Пройдут долгие годы.
– Я… вернусь, но это не… – Я замолчал, пытаясь подобрать слова. – Послушай, я знаю, что я не Гарри. Я знаю, что не похож на него. Если ты не хочешь, чтобы я вернулся, я не вернусь. Но я хочу вернуться.
Рафаэль пристально посмотрел на меня и затем взял связку веревок у мужчины, который теперь выглядел встревоженно.
– Что ты пишешь? – спросил я.
– Твое имя и свою подпись. Не Гарри… Ты чертовски прав, ты не Гарри. Он бы никогда не сделал всего этого. Он слишком хотел вернуться домой. – Рафаэль передал связку через мое плечо. Мужчина скрылся в комнате. – Это нужно лишь для них, – тихо сказал он.
– Я вернусь.
– Хорошо, – кивнул Рафаэль.
Он не поверил мне, и я не стал переубеждать его. Я был уверен в своем решении, но никак не мог доказать твердость своих намерений. Рафаэль по-прежнему смотрел на писаря в комнате. Как только он вышел из оттуда, Рафаэль дотронулся до моей руки и протянул шишку белого дерева, одну из тех, что были прочны как камень. Но огонь опалил ее, и несколько семян упали в мою ладонь. – Подарок, – сказал он.
Я осторожно взял ее.
– Я могу забрать ее?
– Нет. Но если в мире появятся новые леса белых деревьев, никому не будет до нее дела, верно?
