Утонуть в тебе полностью

Ему нужен мой телефон, чтобы помешать мне позвать на помощь. Когда он обращает внимание на мои вещи у его ног, я поворачиваюсь и бросаюсь вниз по тротуару.

Дыхание вырывается из моих легких, когда Маркус ударяет меня о кирпичную стену библиотеки, придавив собой. Все тело болит, легкие отчаянно нуждаются в воздухе, а его тяжелый вес прижимает меня к стене, не давая двигаться.

— Ты больше не сбежишь от меня.

Его карие глаза не горят — они безжизненны. Пусты. У него только одна цель, одна последняя миссия в жизни.

Уничтожить меня.

Извращенная улыбка искажает его черты.

— Тебе нравится, когда твой сводный брат трахает тебя?

Мое сердце останавливается.

Он знает. Он знает обо мне и Люке. Как, блядь, он узнал?

— Я позабочусь о том, чтобы все знали, что ты маленькая, кончающая шлюшка для своего сводного брата. — Он рывком дергает меня вперед, только для того, чтобы ударить спиной о кирпичную стену.

С моих губ срывается крик боли.

— Маркус, пожалуйста…

Позади него шины взвизгивают на парковке. Маркус поворачивается, и дальний свет ослепляет его, а рев клаксона оглушает нас.

Первая машина останавливается, за ней следует другая. Из нее выскакивают четыре “Дьявола”. Нокс, Дэмиен, Финн и Люк.

Маркус отпускает меня, чтобы встретиться лицом к лицу с четырьмя хоккеистами-гигантами.

Облегчение, какого я никогда раньше не испытывала, почти заставляет меня упасть на колени. Я хватаюсь за сердце в слабой попытке остановить его, чтобы оно не взорвалось в моей груди, и отхожу от него, держась рукой за кирпичную стену.

— Отвали от нее нахуй! — Люк встает между мной и Маркусом, в то время как Дэмиен, Нокс и Финн окружают его.

Чудесным образом Маркус поднимает руки в знак капитуляции. Даже он достаточно умен, чтобы понять, что против них у него нет ни единого шанса.

— Четверо на одного — не совсем честно, не так ли? — растягивает он слова.

— Очевидно, он нас не знает. — Впервые дерзкая ухмылка Нокса приобретает зловещий оттенок.

— Нам насрать на честность, — рычит Дэмиен. — Убирайся с нашего кампуса, пудель.

Щеки Маркуса вспыхивают насыщенным красным цветом, а глаза темнеют от ярости.

— Мы — “Бульдоги”.

— Ты — ничтожество. — Люк, в защищающем жесте, обнимает меня рукой и притягивает к себе.

Когда Финн подходит ближе, скрестив руки на груди, Маркус отступает.

— Расслабьтесь. Я ухожу.

Он направляется к своей машине, бросая на меня последний свирепый взгляд. Угроза и обещание в одном флаконе.

Люк толкает меня за спину, вне поля зрения Маркуса.

— Не возвращайся сюда больше, если знаешь, что для тебя лучше. Это будет последнее, что ты сделаешь.

Маркус выезжает со стоянки, и мои плечи не расслабляются, пока бампер его красного “Кадиллака” не скрывается из виду.

Я обнимаю Люка, шмыгая носом ему в грудь.

— Спасибо тебе! — Обращаясь к другим “Дьяволам”, я добавляю: — Всем вам.

Они кивают, выглядя скорее угрюмыми, чем победоносными.

— Как, черт возьми, он узнал, где тебя найти? — Брови Люка низко нависают над глазами.

— Я не знаю. Я спросила его, и он сказал: “Значит, ты еще не нашла”. Я не знаю, что, черт возьми, это значит. Как ты узнал, что он здесь? — Это чудо, что они появились вовремя. Маркус уже думает, что его жизнь закончена — что такое небольшой тюремный срок?

— Финн. — Люк кивает в сторону своего товарища по команде. — Ему удалось отследить номер этого мудака.

Спасибо богу за Финна. Спасибо богу за них всех. Особенно за Люка.

— Откуда у тебя его номер?

Я не помню, чтобы когда-нибудь показывала его ему.

Он на секунду замирает, прежде чем признать:

— Твой телефон.

Просто признай это, Люк. Признай, что ты — Десятый. Почему ты все еще скрываешь это от меня? Ты же знаешь, что я люблю тебя — обе версии. И мужчину в маске, и сводного брата.

Люблю. Я люблю его. Как бы ни было страшно призваться в этом самой себе. И как я смогу признаться ему в этом вслух, рискнуть своим сердцем, — я понятия не имею.

Но я слишком устала, чтобы спорить с ним сейчас о секрете, который он возможно скрывает или не скрывает от меня. Все, чего я хочу, — это уйти с ним куда-нибудь в тихое место и забыть о том, что все это вообще произошло.

Финн опускается на колени и собирает вещи, которые Маркус вытряхнул на землю, возвращая мне мой рюкзак и разбитый фотоаппарат.

— Спасибо, — выдавливаю я, но не могу заставить себя улыбнуться ему. Этот фотоаппарат значил для меня больше, чем я думала. И я не понимала, как много, пока его не уничтожили.

Люк, должно быть, заметил явное огорчение на моем лице.

— Мы купим тебе новый.

Глупые слезы наворачиваются мне на глаза, и мне приходится отвернуться, чтобы остальные “Дьяволы” не видели, как я плачу из-за гребаного фотоаппарата.

— Все в порядке.

— Увидимся дома? — Спрашивает Нокс Люка.