Как говорил Виски, бывают в жизни огорчения.
Я потерял дневник за предыдущий год, но это не страшно, потому что ничего существенного в это время не произошло, за исключением того, что Бобби подкараулил Винсента и убедился, что я сказал ему правду. По части всяких гадостей он был очень изобретателен.
Осуществил он свой замысел, естественно, ночью. Винсент совершил обычную перебежку на чердак и заперся там. Бобби, очевидно, был предельно осмотрителен, – я даже не заметил, как он выскользнул из комнаты.
Перед ступеньками, ведущими в студию Винсента, есть небольшой коридор. По обеим сторонам коридора находятся двери кладовок. Бобби протянул поперек коридора яркую желтую бечевку, привязав ее к ручкам этих двух дверей. Зрячий человек, в отличие от слепого, сразу мог заметить ее. После этого Бобби спрятался за углом и стал ждать.
Ждал он долго.
Три часа спустя Винсент вышел из студии и спустился по ступенькам. Не доходя до бечевки он остановился, почесал затылок и отвязал ее.
Бобби проплакал всю ночь до утра.
Утром он сказал мне, что повысил рейтинг Винсента. Прежде первые строчки в его списке занимали я и мистер Гудли.
После этого Бобби стал очень тих и спокоен.
Вел себя исключительно примерно, и это пугало меня. Весь этот год он почти не вытворял своих штучек, даже не изводил меня песенкой о моих родителях, Я трясся от страха, не понимая, что у него на уме. Уж лучше бы он оставался злобным гаденышем – по крайней мере, знаешь, чего от него можно ожидать и имеешь возможность как-то к этому подготовиться.
А тут я знал только одно – он что-то замышляет.
Все, что мне оставалось, – это ждать.
Вот я и ждал.
Целый год, чтоб ему.
И ничего.
Мне даже приходило в голову, уж не стал ли он по какой-то необъяснимой причине тем нормальным любящим братом, каким, по идее, и задумал его Господь.
Но все это было сплошное притворство.
Я могу это утверждать после того, как увидел, как он душит котенка.
Это был бездомный котенок. Его родители жили под сараем позади дома, и в летние месяцы мы наблюдали, как все члены семейства играют и гоняются друг за другом. Винсент и мистер Гудли каждое утро давали им теплое молоко, мясные обрезки и горы кошачьего корма. Хозяином их считался Винсент, потому что только ему они позволяли себя гладить. Зимой они подхватили простуду, и в результате все котята погибли, кроме одного.
Однажды Бобби поймал котенка за хвост. Я видел это из окна второго этажа. Он сидел и гладил котенка, а я еще подумал, что год назад ему такое и в голову не пришло бы. Я стал всерьез подозревать, что напрасно катил на него бочку, и тут Бобби поднял голову и улыбнулся мне.
Я улыбнулся в ответ и помахал ему рукой.
Бобби посадил котенка себе на ладонь и вытянул руку вперед. Котенок сидел, поглядывая вниз, но спрыгнуть боялся. Бобби схватил котенка за шею, а руку, на которой тот сидел, убрал. Котенок повис в воздухе, дергаясь и пытаясь вырваться из мертвой хватки Бобби.
Я скатился вниз по лестнице и кинулся к Бобби.
Котенок царапал его руки своими коготками, а Бобби улыбался мерзко, как вурдалак, глядя на него. Я крикнул ему, чтобы он отпустил котенка, но он лишь продолжал улыбаться.
Я ударил его кулаком по лицу.
Он выпустил котенка.
Мы смотрели, как тот, прокашлявшись и пофыркав, рванул к себе под сарай.
Мы подрались.
Он схватил меня за волосы, а я назвал его жалким трусом, и он ужасно разозлился. Мне удалось прижать его носом к земле и вырвать у него обещание, что он не будет больше мучить котенка. Он добавил, что еще заставит меня пожалеть об этом, а я ответил, что тогда побью его еще раз. Он рассмеялся и отправился смотреть телевизор.
В этот день я нашел волшебную шкатулку Гудли.
В этот день Бобби чуть не убил нас всех.
В этот день сгорел наш дом.
Началось все в тот момент, когда мы с Бобби сошли со школьного автобуса и стали подниматься по нашей подъездной аллее, огибая рытвины Он вдруг ни с того ни с сего принялся толкать меня, подставлять ножку, бить по плечу и дергать за ухо. Я сказал ему, чтобы он прекратил это дело, если не хочет получить по физиономии. Он послушался. Похоже, Бобби теперь побаивался меня, потому что я был в состоянии дать ему сдачи. Я продолжал подниматься к дому, радуясь тому, что опять пресек его поползновения.
– Эй, сиротинушка, посмотри, что у меня есть! – крикнул он мне.
Мне было очень любопытно и хотелось обернуться, но вполне могло быть, что он просто хотел разыграть меня. Он обожал такие шутки – стоит, например, тебе выйти из комнаты, как он позовет тебя обратно только для того, чтобы спросить, чего это ты вернулся.
– Ну, Алекс, я же знаю, что тебе хочется посмотреть.
Терпеть не могу телепатов.
– Я не придуриваюсь, честное слово. У меня правда кое-что есть.
