Со временем мать все больше мрачнела, худела и бледнела, превращаясь в скелет, обтянутый бледной, как у призрака, кожей. Каждый день приходили озабоченные люди, друзья и старачись вдохнуть в нее жизнь, заставить ее что-нибудь съесть, сказать или сделать, чтобы было видно, что она еще не умерла.
Джонни Уокер был ребенком и не понимал толком всего этого. Он, конечно, сочувствовал матери, потому что она потеряла мужа и сына, но ведь и он потерял отца и брата. Когда он подрос, то стал заботиться о матери, а она заботилась о Джаспере. Они с собакой подходили друг другу, а когда Джонни еще подрос, то думал порой, что они и похожи друг на друга.
В день, когда ему исполнилось восемнадцать, Джонни, проснувшись, оделся и поспешил на кухню, где мама наверняка пекла все утро праздничный пирог. На кухне, как обычно, горела свеча, мигая в косых лучах утреннего света.
Но мама сидела в своем любимом кресле в гостиной.
Она не дышала.
Джаспер лежал у ее ног с обеспокоенным выражением на морде и вопросительно поднял голову, когда вошел Джонни. Но что Джонни мог ему сказать? Он лишь прижал к себе мамину голову руками.
Похоронив мать, Джонни решил продать дом и уехать в Америку, чтобы начать новую жизнь. С собой он хотел взять только рюкзак и Джаспера.
Но Джаспер тоже умер.
Джонни подождал, пока будет готово чучело Джаспера, и полетел за край земли, в другую землю, прозванную обетованной.
Он ничего не оставлял позади и потому с легким сердцем поклялся, что не вернется в Ирландию никогда. В Америке он стал известным фотографом. Он повсюду возил с собой чучело пса, и забыть такого человека и пса с таким обеспокоенным выражением на морде было нелегко. Все шло хорошо, пока десять лет спустя он не вернулся в Ирландию и не отправился на съемку на Аранские острова.
Джонни Уокер стоял на самом краю земли и высматривал среди волн с белыми гребешками морское чудовище. Он глядел на море, пока заходящее солнце не окрасило темную облачную небесную подкладку в красный цвет.
Начал накрапывать дождь, и Джонни шепотом обратился к Джасперу, повсюду сопровождавшему его. Он сказал ему, что они наконец вернулись домой, что закончились годы бродяжничества в поисках смысла, которого, возможно, и нет.
Джонни сел, свесив ноги с обрыва, и наблюдал за тем, как исчезает солнце, пока единственными огоньками, светившими в темноте, не стали пламя старой медной зажигалки и тлеющий кончик сигареты.
Рядом с ним стоял пес Джаспер.
Он был чем-то обеспокоен – это было видно по его морде.
Мне никогда не пришлось бы жить вместе с Бобби под одной и той же протекающей крышей из серого шифера, если бы не мои родители. И в первую очередь если бы не отец, снабдивший меня этими окаянными генами, которые все объясняют – по крайней мере больше чем наполовину. Сыграл свою роль и тот факт, что он спал с женщиной, ставшей впоследствии моей крестной матерью. Правда, если бы он не спал с ней, то вряд ли познакомился бы с моей родной матерью, а тогда и книжку писать было бы некому.
Да уж, бывают в жизни огорчения.
Хелена злилась на своего мужа Винсента. В последнее время он отвергал всякий секс между ними, заявляя, что его муза ревнует и в течение нескольких дней после этого не посещает его. А большего несчастья для художника и придумать невозможно – разумеется, Хелена понимает это.
