Он сказал, что если увидит у меня на пленке еще хоть одного драного кота, то выбросит мой фотоаппарат в реку. Велел сфотографировать что-нибудь такое, что мне не нравится, и поспорил со мной на пять фунтов, что из двенадцати попыток у меня не будет ни одной хорошей.
Я сфотографировал Бобби.
Поставив ему предварительно фингал под глазом.
Он был зол как тысяча чертей.
Но я выиграл пять фунтов.
Правда, оно того не стоило.
Когда на улице мороз, челюсть у меня начинает побаливать.
Я увидел, как Бобби пристает к малышам, требуя у них денег. Когда один из них отказался, Бобби пнул его в живот.
Я хотел остановить его, но с ним была его шайка, так что я решил отложить разговор до нашего возвращения домой.
Он сказал, что я вру, никаких денег у него нет, просто я придумываю про него всякие гадости, чтобы ему попало.
У него был испуганный вид.
В школе я следил за Бобби.
И фотографировав его.
Я подловил момент, когда он отдавал все собранные деньги Эри О'Лири.
Это была действительно удачная фотография: Эри, схватив Бобби за рубашку, приподнимает его, монеты падают из рук Бобби и катятся во все стороны, у Бобби лицо позеленело от страха, а приятели Эри хохочут над ним.
Гектор тоже ржал, увидев фотографию, сказал даже, что это очень здорово снято, и посоветовал мне и дальше фотографировать людей в такие моменты.
Я решил, что стану частным детективом, когда вырасту.
Как Гектор.
Бобби вернулся из школы с расквашенной физиономией. Хелене он сказал, что упал, когда играл в футбол, и ударился о пенек.
Но я знал, что это Эри О'Лири его разукрасил.
Я знал, что Бобби его боится.
Весь день Бобби был злой как черт.
Я молился о том, чтобы Эри перестал испытывать судьбу.
Бобби поджег Джаспера Уокера во дворе за домом.
Костер выглядел впечатляюще. Я любовался им, пока не увидел, кто там горит.
Завязалась нешуточная драка. Бобби даже начал колотить Винсента, когда тот попытался нас разнять. После этого оба ходили с синяками.
Бобби запретили смотреть телевизор целую неделю.
Джаспер приобрел совершенно устрашающий вид. На голове у него шерсти не было, все тело покрывали какие-то горелые струпья.
Он был похож на какого-нибудь Носферату, с колесиками.
Даже Бобби вздрагивал время от времени и потом признался мне, что не может спать, когда Джаспер смотрит на него из-под моей кровати. Он вылезал из постели и переворачивал Джаспера мордой к стене. После того как он снова укладывался в постель, вылезал я и разворачивал пса обратно.
Винсент сказал, что если я хочу оставить Джаспера у себя, то должен класть его на ночь в сундук, чтобы он не пугал Бобби.
Я согласился, и не моя вина, что Джаспер время от времени сам выбирался из сундука и усаживался у кровати Бобби.
Эри О'Лири уделал сегодня Бобби так, что тот не скоро это забудет.
Буквально все – школьники, учителя, Хелена и Винсент – хотели знать, кто избил Бобби. Но Бобби будто воды в рот набрал. Он предпочитал расправиться с обидчиком по-своему. У преподавателей, как обычно, имелись определенные подозрения, но они были не готовы принимать решительные меры, не получив доказательств.
Зато я был готов.
Эри О'Лири был большой жирной свиньей, какие встречаются в любой школе по всему свету, расплывшейся неповоротливой тушей, переваливающейся на своих коротких ножках, злобным и жадным вымогателем.
И это лишь первое, что приходит мне в голову.
В школе существовали две точки зрения на личность Эри О'Лири, и как-то, когда Бобби еще не посещал занятий, приходя в себя после полученной трепки, я обсудил эти точки зрения с Эри во время обеденного перерыва в очереди в школьном буфете.
Одни говорят, что он так уродлив и отвратителен потому, что у него подлая и мерзкая натура, другие считают, что наоборот, начал я. И те и другие ошибаются. По моему мнению, внешность наследственна, а нутро, то есть натура, у него оттого такое, что он скрытый гомик, страдающий от неразделенного чувства к маленьким мальчикам. Урод с больной фантазией, манией величия и страхом перед первым встречным.
Высказав все это, я бросился бежать.
Эри О'Лири был слишком толст, тяжел и медлителен, чтобы догнать меня сразу. Лавируя и протискиваясь между растерянными школьниками, я быстро добрался до лестницы, ведущей к классным комнатам.
Позади меня Эри с шумом прокладывал себе путь сквозь толпу в синих куртках и серых брюках, собравшуюся возле столовой. Он обливался потом, как свинья, которую собираются зарезать. Взбежав на площадку второго этажа, я оглянулся. Эри, пыхтя, карабкался за мной. Тогда я громко взвизгнул, подражая свинье, и крикнул во весь голос:
– Ну, давай же, жирный боров, если ты хочешь меня трахнуть, сначала поймай!
Эри О'Лири застыл на месте, будто натолкнувшись на препятствие, и покраснел как свекла. Стоявшие внизу школьники стали смеяться – сначала один, потом другой. Затем кто-то взвизгнул, как и я, и показал пальцем на Эри. И вот уже все визжали и указывали на него пальцами.
– Он пытался залезть ко мне в штаны! – крикнул я.
Тут наступила испуганная тишина.
