– Так я встречу Сьюзен вместо тебя? – спросил он с насмешливым участием. – Развлеку ее и, может, даже получу прощальный поцелуй.
Тут я не выдержал.
Я был намерен стереть эту самодовольную ухмылку с его физиономии.
Задушить его.
Отправить его на тот свет.
Я был в нокауте.
Ребекка и Виктория обнаружили меня возле платяного шкафа среди осколков зеркала. Зеркало было вставлено в дверцу шкафа и разлетелось, когда я въехал в него головой, получив чувствительный урон, сопровождавшийся кровопролитием.
Они пришли, чтобы угостить праздничным тортом, и не могли поверить своим глазам, увидев, в каком состоянии находится комната. Книги, украшения, подушки – все вперемешку валялось на полу. Одежда была разорвана по швам, белые простыни запачканы кровью, игрушки сломаны, ящики стола выдвинуты, а их содержимое разбросано; две подушки были вспороты, и перья летали в воздухе.
А в дальнем углу, перекрученный, как тряпичная кукла, лежал я. Из носа и изо рта у меня текла кровь, и я не подавал признаков жизни.
Единственное окно было распахнуто и впускало городской шум и запахи улицы. Сначала двойняшки подумали, что я мертв, но Стив, вошедший вслед за ними, поспешил ко мне и установил, что я еще дышу.
Я не потерял сознание. Я слышал их, я видел Стива, наклонившегося ко мне, и чувствовал, как кровь струится по моему лицу. Я ощущал ее вкус на языке. Но я не мог ни сказать что-либо, ни пошевелиться. Контакт между мозгом и телом был, как говорится, утрачен. И, если честно, мне это нравилось. Может быть, даже моя душа отделилась от тела. Я был почти мертв, эмоционально и духовно пуст. Все слилось в какой-то белый хаос, все одновременно присутствовало и отсутствовало, было реальным и нереальным, счастливым в своей печали, оглушительным, но приглушенным. Целый мир тупой боли, оторванный от окружения, совершенно новый для меня. И лишь мои нервные окончания отчаянно посылали сигналы в мозг.
– М-да… Парень слегка психанул, – констатировал доктор Стив.
– Лучше не пускать сюда Винсента! – сказала Ребекка.
Они думали, что все это сотворил я, обидевшись на то, что меня прогнали с вечеринки. Я рассмеялся бы им в лицо, если бы был в состоянии это сделать.
«Это не я, это ублюдок Бобби!» – мысленно кричал я.
Он хотел убить меня.
Помогите!
– Что же делать? – размышляла Виктория. – Надо, наверное, вызвать «скорую» и отвезти его в больницу. Может, у него сотрясение мозга.
Это Бобби сделал!
А потом выбрался через окно!
Пожалуйста, помогите!
Но они не слышали меня.
– Не знаю, стоит ли вызывать врачей? Помнишь, чем все закончилось в прошлый раз, когда вызывали «скорую»? Все умерли.
Не слушайте ее, она ничего не соображает.
– Но что-то ведь надо делать. Не можем же мы стоять здесь и смотреть на него.
Виктория, спаси меня!
Пожалуйста!
– Я отвезу его, – предложил Стив. – Больница ведь в конце улицы.
О нет, только не это!
Только не на его мотоцикле!
– Ты имеешь в виду, на мотоцикле?
Останови его, Виктория.
– Ну да, без проблем. Доставлю его в целости и сохранности.
– Он может упасть с мотоцикла.
У него не все дома!
Он тронулся, говорю вам!
Не позволяйте ему прикасаться ко мне!
– Я поеду с тобой и посмотрю за ним, – сказала Виктория. – Хорошо, Ребекка?
Боже милостивый, они все тронулись.
– Хорошо. А я останусь и притворюсь, что я это ты, да?
Нет-нет-нет-нет-нет!
– Да.
– Тогда поехали, – сказал Стив.
Они смеялись, болтали, были почти счастливы.
Еще бы, они совершали самостоятельный поступок, ни слова не сказав родителям.
Когда Стив поднял меня и сказал, что все будет в порядке и я в надежных руках, я очень сильно в этом сомневался. Хотя бы по той причине, что я чувствовал его дыхание. «Карлсберг» и бурбон, насколько я мог понять.
Он был сильно навеселе.
И Виктория тоже.
И Ребекка.
Меня, как тюк с бельем, проволокли по коридору к черному ходу. По дороге Виктория рассказала Стивену о том, как все рассердились на меня из-за разосланных приглашений. Стивен пришел в восторг и позавидовал мне – у него не хватило бы смелости отколоть такую шутку с предками. Они не сумели бы ее оценить по достоинству. Я подумал, что вряд ли найдется человек, который мог бы оценить по достоинству самого Стива.
Он так восхищался этой выходкой Бобби, что вскоре и Ребекка с Викторией, несмотря на свое раздражение, признали, что в целом это было все же довольно забавно. Им-то что – их ведь не застукали в маскарадных нарядах. Винсента было бы труднее убедить взглянуть на это дело с толикой юмора. Лучше уж пока не трогать его, дать остыть.
У меня не отложилось в памяти, как мы пробирались к мотоциклу Стива. Помню только, что для парочки, которая вознамеривалась прокрасться по дому тайком, они производили чрезвычайно много шума. И всякий раз, останавливаясь, чтобы послушать, не идет ли кто, они целовались.
Но мотоцикл запомнился мне хорошо.
Около мотоцикла стоял Бобби.
Стив и Виктория спросили его, что он тут делает, а он вместо ответа очаровал Стива своим «неподдельным» интересом к мотоциклам вообще и к его мотоциклу в частности и стал спрашивать, что это случилось с Алексом, и куда это его тащат, и не нужна ли им его помощь.
