Он знал, что что-то должно произойти, но и знал, когда должен вернуться. Он очень тщательно следил за тем, чтобы все требования взрослых – офицера Сэма и миссис Джозефины – выполнялись. Я ценил это и его строгое следование правилам, но мне бы все равно хотелось узнать, как далеко бы зашла Пикси.
Она поспешно соскочила с моих коленей и запрыгнула на кровать. Бросила мне подушку, но Остин не стал к нам заходить.
Пикси коснулась губ кончиками пальцев и заговорила из-за этой крошечной ограды:
– Хорошо было? В смысле, ты же не против?
Я хотел бы выгравировать это в своей голове. Именно эту секунду, лазерной гравировкой. Ее раскрасневшееся лицо, ее волнение. Что она сделала это со мной. Что она любила меня.
– Да. Что бы тебе ни понадобилось, ты можешь взять это у меня.
Я коснулся своей груди.
Она прошептала:
– Я, наверное, облажаюсь. Например, что, если я…
Она замолчала. Я прочитал ее записки в банке из-под кофе. Мне не нужно было, чтобы она рассказывала мне, если только сама этого не хотела.
Я опустился на колени и протянул ей руку. Она положила свою ладонь в мою.
– Что, если я никогда не смогу стать отцом, потому что буду таким же, как мой?
Она обхватила мою руку своими, заключив в клетку мои переживания.
– Ты самый лучший человек, которого я когда-либо встречала.
– Не-а. Это ты. – Я поцеловал костяшки ее пальцев, а затем лег на кровать рядом с ней. Матрас провис под нами. Она прижалась ко мне, положив голову мне на плечо, как любила делать. – Как прошла подготовка к выпускному?
– Весело. Я не хочу идти танцевать, если честно, но такая уж часть этой рутины, да?
Она улыбнулась мне.
Я хмыкнул в ответ. Мне нужно было сыграть в турнире. Когда это будет сделано, я сосредоточусь на выпускном с Пикси и постараюсь сделать так, чтобы она запомнила его навсегда.
Ночь стала праздником объятий. Мы целовались, но Гейз был очень аккуратен со мной. Как будто он читал мои мысли и знал, что прикосновения не должны переходить черту. Рано утром ему нужно было идти на тренировку перед учебой.
Он встал и принял душ, я успела только почистить зубы. Выйдя из квартиры, он остановился, глядя на меня.
– Будем целоваться, когда встречаемся и прощаемся?
Я встала на цыпочки, он наклонился. Мы сладко поцеловались. А потом он ушел с широкой улыбкой.
Я закрыла дверь и прислонилась к ней. Остин передразнивал меня из своей комнаты:
– Мой парень такой нереальный.
Оттолкнувшись от двери, я начала смеяться:
– Мы никогда не говорили, что встречаемся. Только о поцелуях.
Он шагнул мне навстречу, остановившись посреди гостиной.
– Котенок, в мыслях он уже женат на тебе.
– Нам по семнадцать.
Я прошла на кухню и принялась есть поп-тартс[20].
– Любовь есть любовь, милая. Он просто умрет, когда увидит тебя на выпускном.
– Я волнуюсь. Осталось всего несколько дней. Хотелось бы, чтобы нам не пришлось танцевать. Наверняка Эшлин будет «в восторге» от того, как я танцую.
Я вернулась в гостинную и села, продолжая жевать.
Остин поставил чайник с водой. Он любил пить чай по утрам.
– Мне встречалась каждая версия «Эшлин». Злая, вспыльчивая, ужасно умная и, конечно, огромная мужиковатая. Такие всегда где-то неподалеку. Но вот что я тебе скажу: это все на сто процентов происходит от неуверенности в себе и зависти. И они всегда становились для меня менее пугающими, когда я вспоминал, что я занимаю их мысли.
Он опустил пакетик чая в горячую воду.
– Наверное. Средняя школа была чертовым марафоном тупости. Я и не подозревала, что Гейз вернется ко мне и поможет справиться с этим. И ты тоже. – Я доела последний поп-тартс и выбросила упаковку в мусорку. – Кстати говоря, нужно бы размяться. Чем ты планируешь заняться сегодня?
Остин добавил мед в чай.
– Ну, я собирался позвонить родителям по FaceTime и пожелать доброго утра, а потом поработать над твоим платьем. Хочу убедиться, что все надежно прикреплено и не отлетит во время танца.
– Блин, мне так неловко. Ты не должен тратить целый день на меня.
Я прикусила нижнюю губу. Нужно помочь ему после занятий.
– Брось, я же буду снимать контент для «Инстаграма» и канала. Это часть моей работы – быть вдохновленным.
Он подул на горячий чай, а затем сделал глоток, слегка застонав, когда жидкость коснулась его губ.
– Хорошо. Спасибо. Я чувствую себя виноватой, но сказать мне нечего, ведь платье просто волшебное.
Я подошла к его спальне и заметила, что оно висит на шкафу. И громко вздохнула.
Остин встал рядом.
– Да, знаю, – сказал он и тоже вздохнул.
Знакомый скрип баскетбольных кроссовок и запах пота настроили меня на нужный лад. По пути сюда мы прошли мимо турнирных трофеев, расставленных на складном столике. Скауты были здесь, справа и почти на самом верху трибун. Тренер сказал, что представит нас после матча, если они останутся. Мы приехали в другую старшую школу на турнирные игры.
