«Десять минут, — прошептал у него в голове холодный голос. — У тебя осталось десять минут, может быть, даже меньше». Все эти слова, формальный обмен представлениями, казались ему проявлением агонии. Но с другой стороны, разговор этот был жизненно необходим — Уорн понимал, что если он рассчитывает хотя бы на малейший успех, ему требуется доверие со стороны пиротехника.
— Мистер Смайт, — продолжал он, — надеюсь, вы меня простите. Мы немного спешим, и мне хотелось бы знать, не могли бы вы нам кое в чем помочь.
Смайт снял очки и начал протирать их концом галстука. Без очков взгляд его голубых глаз казался беззащитным и удивленным.
— Конечно, — ответил он. — Если смогу.
— Мистер Смайт, не могли бы вы… в общем, не могли бы вы рассказать, какого рода фейерверки есть в парке?
Смайт продолжал протирать очки.
— Самые обычные, класса В.
— Класса В?
— Конечно. По классификации «Оранжевой книги», версия 1.3.— Услышав в ответ молчание, Смайт добавил: — Это одна из классификаций ООН для опасных товаров. Один-точка-три. Воспламеняющиеся заряды. Естественно, не для частного использования.
Похоже, его потрясло столь вопиющее невежество.
— И много их?
— Много? В смысле — фейерверков? О да. Вы удивитесь, сколько их запускают на финальном шоу каждый вечер. Особенно «цветы», «кометы» и…
— Понятно. Какие из них взрываются?
Смайт перестал протирать очки.
— Взрываются? — переспросил он. У него имелась раздражающая привычка повторять последнее слово вопроса. — Что ж, посмотрим. Все фейерверки взрываются, такова их природа, — начал он объяснять медленно и терпеливо, словно маленькому ребенку. — Естественно, имеются две разновидности черного пороха — неизмельченный, использующийся для выброса заряда, и другой, для…
— Нет-нет, — прервал его Уорн. — Я имел в виду — какие из них взрываются по-настоящему?
— По-настоящему? Это зависит от того, что понимать под взрывом. У нас есть кроссеты и турбильоны, которые взрываются во все стороны — вверх, вниз, вправо, влево. Или разноцветные фонтаны, которые…
— Нет! — Уорн едва сдерживался. — Какие из них могут причинить вред?
Потрясенно глядя на него, Смайт снова надел очки.
— Я бы сказал, большинство из них. Особенно если неправильно ими воспользоваться. — Он поколебался, пристальнее посмотрев на Уорна. — Хотя, вероятно, бураки[43] и высотные фейерверки, предназначенные для запуска на открытом воздухе… — Он замолчал.
— И где они хранятся? — спросил Уорн, чуть ли не подпрыгивая от нетерпения.
— На складах, на уровне «С».
— У вас есть туда доступ?
— Естественно. Я как раз проверял, как они оборудованы.
Уорн посмотрел на Пеккема, который слушал их разговор с все возрастающим недоверием, затем снова повернулся к Смайту.
— Видите ли, — сказал он, — нам действительно нужна ваша помощь. Это имеет отношение к… к тому, что вы обнаружили в комнате отдыха для специалистов. Не могли бы вы показать нам эти склады?
Пиротехник снова заколебался.
— Прошу вас, мистер Смайт. Это крайне важно. Я все потом объясню. Нам нужно спешить.
Наконец Смайт кивнул.
— Тогда идем, — сказал Уорн, беря пиротехника под руку и почти толкая его к двери. — И чем быстрее, тем лучше.
Он оглянулся и отрывисто бросил:
— Непоседа, рядом!
Довольно тявкнув, робот метнулся вперед, следом за ними.
Быстро шагая по коридору, Уорн задумчиво поглаживал эхолокатор Непоседы, вертя его на запястье.
Энгус Пул бежал по узкой металлической лестнице, перепрыгивая через две ступеньки и подтягиваясь обеими руками за перила. Прошло слишком много лет с тех пор, как ему приходилось совершать марши с полной выкладкой, и он запыхался куда сильнее, чем рассчитывал. Слева уходила вверх бетонная стена лестничного колодца с закрепленными на ней флюоресцентными лампами, справа за односторонним стеклом простирались зеленые лужайки и разноцветные палатки Камелота — пышный ковер из зубчатых стен, знамен и ярких средневековых зрелищ. Но на все это Пул не обращал никакого внимания.
На то, чтобы найти лестницу, ему потребовалось больше времени, чем он предполагал, — пришлось польстить одной из служащих Камелота, обманом пробраться мимо охранника с помощью пропуска Уорна. Взбираясь по лестнице, телохранитель старался забыть о том, сколько минут он уже потратил впустую.
Не хотелось ему думать и о том, насколько безумно выглядела вся эта затея. Мысль о том, что в массивный купол заложена взрывчатка, способная обрушить бесчисленные осколки стекла и обломки металла на всю территорию парка, казалась ему чрезмерной даже для такого типа, как Джон Доу. В самом ли деле та женщина, Сара Боутрайт, поняла, что говорил разбитым ртом Барксдейл?
И вообще, можно ли ему верить? Возможно, он просто бредил или пытался таким образом сбежать, оставшись один в медицинском центре. Но в душе Пул в этом сомневался. Англичанин явно хотел успеть сказать как можно больше, захлебывался кровью, пытаясь предупредить руководителя Утопии о том, что должно произойти. Даже просто открыть рот наверняка было для него мучением. Вне всякого сомнения, он говорил правду.
