Утопия-авеню полностью

Джаспер сидит на краю помоста, на котором установлены барабаны Гриффа, и перебирает струны «стратокастера». Дин кивает, давая понять, что доигрывает раунд. Эльф в быстрой последовательности чередует уменьшенные и увеличенные трезвучия. Тони Блэкберн был прав, предсказав, что «Вальс для моего парня» станет хитом. Прошло всего две недели, а сингл уже занимает одиннадцатое место в американских чартах и третье – в английских, сразу после Петулы Кларк и The Monkees. На прошлой неделе Шенди Фонтейн прилетела в Лондон, чтобы выступить на «Вершине популярности». В ее свиту включили и Брюса в сопровождении «обворожительной Ванессы Фокстон, модели», если верить колонке Феликса Финча. Род Стюарт, который всегда и все про всех знает, по секрету сказал Дину, что Брюс «учил Ванессу модулировать через сексту» с тех самых пор, как вернулся из Парижа. Сейчас Брюс щеголяет в итальянских костюмах. И все готовы предоставить ему кредит. Скоро дождем польются авторские. Из которых Эльф не достанется ни пенни, ни цента, ни пфеннига, ни йены, ни лиры. Тед Сильвер, адвокат агентства Дюка – Стокера, а по совместительству и «Лунного кита», объяснил, что, хотя музыкальное сходство «Вальса для Гриффа» и «Вальса для моего парня» несомненно, сторона-ответчик справедливо возразит, что Эльф ничем не может доказать свое авторство «Вальса для Гриффа», не может доказать, что Брюс его слышал, и не может доказать, что Брюс его украл. В итоге Эльф, возможно, придется оплачивать не только свои, но и Брюсовы судебные издержки. А если она поведает свою историю в прессе, то Брюс подаст на нее в суд за клевету, что совершенно разорит Эльф. «И что же мне делать?» – спросила она. Тед Сильвер предложил воспользоваться куклой вуду и булавками.

Грифф, Дин и Джаспер прекращают играть, Эльф завершает «Докажи» в одиночестве. Зал смолкает, чтобы не пропустить ни слова. Луч прожектора падает на рояль. В глазах королевы пиктов сверкают две крошечные точки. Ее кожа становится золотом. И руки Эльф тоже…

Под водой вращаются гребные винты, вспенивают липучее море, и «Арнем» отчаливает от бетонной стенки Гарвичской пристани. Палуба поднимается, опускается и кренится на волнах.

– Встречай нас, Амстердам, – говорит Грифф.

– Встречай нас, легальная наркота, – говорит Дин.

– Не то чтобы легальная, – поправляет его Левон. – Дозволенная, но в пределах разумного. Так что ведите себя осмотрительно. Очень вас прошу. Неприятности с полицией плохо скажутся на перспективах дальнейших зарубежных гастролей.

Трижды зычно рявкает гудок «Арнема».

– А правда, что в квартале красных фонарей шлюхи стоят в застекленных кабинках, чтобы с улицы было видно? – спрашивает Грифф.

– Правда, – отвечает Джаспер.

– Вот оно, счастье, – говорит Эльф. – Порнография без журналов.

Джаспер предполагает, что это сарказм.

– Если ты туда соберешься, мне не говори, – предупреждает Эльф Дина. – Я не хочу врать Эми. Точнее, не буду.

– Я? Да я чист как первый снег! – Дин прикладывает руку к сердцу.

– И ты переправлялся на этом пароме каждое лето? – спрашивает Левон Джаспера.

– Да, каждое лето. Шофер забирал меня из Или, привозил в Гарвич и сажал на паром. А там меня встречал дедушка, и мы с ним ехали в Домбург.

– Де Зуты живут в Домбурге? – спрашивает Эльф.

– Де Зуты живут в Миддельбурге, столице провинции Зеландия. А я жил в семье викария, в Домбурге, на побережье.

– А почему ты не жил с родственниками? – спрашивает Дин.

– Сложные семейные отношения, – отвечает Джаспер.

– А тебе не было страшно уезжать? Через все Северное море, одному, к незнакомым людям? – спрашивает Эльф.

Джаспер вспоминает, как стоял у этих же поручней, обдуваемый этим же ветром Северного моря, и смотрел, как все знакомое превращается в смазанное пятнышко на горизонте.

– Отказаться я не мог. А деваться было некуда. Я люблю корабли. Я на корабле родился.

– Такой вот правящий класс, – говорит Дин.

Грудь наполняется соленым воздухом. По морю, смятому рябью, бегут тени. Над «Арнемом» парят чайки.

– Это было приключение, – говорит Джаспер. – Я чувствовал себя мальчиком из книги.