Квадраты лунного света лежат на бетонном полу. День третий не ознаменовался ничем. На этой неделе в студии «Пыльная лачуга» Дин должен записывать демку «Ночного дозора». Или «Крючок». В животе урчит. На ужин дали кувшин воды, черствую булку, кусочек колбасы и плошку холодной рисовой каши. Поболтать бы с кем… Неудивительно, что в тюрьме сходят с ума. Вот говорят, пока жив, есть надежда. Но у каждой поговорки есть изнанка. Вторая сторона. Изнанка этой поговорки в том, что надежда не дает приспособиться к новой действительности. Дин – заключенный. Заключенные не становятся поп-звездами. Наверное, про его арест уже написали в «Мелоди мейкер». И Эми в своей статье заявила, что Дина следует держать под замком и не выпускать. А журналюги с Флит-стрит с ней согласятся. Если, конечно, вообще заметят, что автора нескольких песен группы «Утопия-авеню» арестовали в Италии. «Браво, Италия! В тюрягу его!» Обыватели не поверят, что ему подбросили марихуану. Обыватели верят тому, что пишут в газетах. Может, бабуля Мосс и тетки не поверят, но Гарри Моффат поверит обязательно. Захочет поверить…
«А вдруг Гарри Моффат умрет, пока я буду отбывать срок?»
Алкоголики вообще долго не живут.
– Для меня Гарри Моффат мертв, – заявляет Дин камере.
«Если это так, почему ты о нем все время вспоминаешь?»
Давным-давно, в Грейвзенде, мальчишки постарше отняли у Дина школьный ранец и сбросили на железнодорожную насыпь за ограждением. Дин пришел домой в слезах. Отец посадил его в машину и возил по городу до тех пор, пока обидчиков не нашли. «Подожди здесь, сынок», – велел Гарри Моффат и направился к подросткам. Дин не слышал, что говорил отец, но видел, как нахальные лица мальчишек исказил страх. Гарри Моффат вернулся за руль и сказал: «Больше они к тебе не пристанут, сынок».
Гораздо проще думать о Гарри Моффате как о монстре.
Лунный свет пропал. В камере темно.
Может быть, ночное небо затянулось тучами.
А может, луна сместилась.
Шум дождя. День четвертый. Вторник. Нет. Среда. Среда? Сегодня что-то должно произойти. Почему?
«Почему сегодня что-то должно произойти?»
Вонь из толчка усилилась. Дин складывает тюремное одеяло, чистит зубы тюремной зубной щеткой.
И что дальше?
Эх, сигаретку бы.
Или блокнот и ручку. Хочется сочинить песню, но если он придумает классные строчки, а потом их забудет, то всю жизнь будет мучиться.
«Придется заучить». Дин вспоминает старый блюзовый зачин: «Очнулся в отеле „Сральник“…» Нет, нельзя. Би-би-си запретит, сингл провалится. А если…
В дверном замке скрежещет ключ.
Грузный надзиратель лениво машет рукой, мол, на выход.
Дин входит в допросную. Ему навстречу встает Левон. Он гладко выбрит, в свежей рубашке. «Хороший признак». Грузный надзиратель запирает дверь на замок.
– Ах ты черт, – вздыхает Дин. – Я б тебя обнял!
Левон распахивает объятия:
– Обещаю, это чисто платонически.
Дин три дня жил без улыбки.
– Поосторожнее, как бы моя вонь тебя с ног не сшибла. Что происходит? Где все? Вас выпустили?
– Да. Джаспер и Грифф в полном порядке, волнуются за тебя.
– Эльф?
– Они с Бетани созвонились. Просто ужас, конечно. Но давай по порядку. Как ты?
– Ну, как тебе сказать… Симондс из консульства намекал, что мне грозит три года тюрьмы.
– Глупости. Адвокаты Гюнтера уже в пути. И вообще, нас задержали незаконно, без всяких на то оснований. А то, что у тебя якобы обнаружили наркотики… Знаешь, у нас мало времени, поэтому слушай меня внимательно. Сейчас придут мистер Симондс и бравый капитан Ферлингетти, принесут документ с текстом твоего покаянного признания и извинений. «Простите, что я ударил полицейского. Я не знал, что хранить марихуану незаконно. Отпустите меня, я больше так не буду, я исправлюсь». Как только ты подпишешь бумагу, тебя выпустят…
Дин с облегчением вздыхает: «Я вернусь домой…»
– Но я все-таки тебя прошу ничего не подписывать.
– Ты шутишь? – «Нет, не шутит». – А почему?
– В воскресенье я обратился к канадскому консулу и попросил его связаться кое с кем в Лондоне. В понедельник Бетани обзвонила всех наших друзей и знакомых, в частности мисс Эми Боксер.
– Эми? – кривится Дин. – Она же…
– Отсмеявшись, она написала заметку в триста слов про то, какую подлость подстроили наглые итальяшки многообещающей британской рок-группе «Утопия-авеню», и отправила ее приятелю в «Ивнинг стэндард». Статью опубликовали в понедельник вечером.
– Эми сделала все это ради меня? – недоверчиво уточняет Дин.
– Эми сделала это ради Эми. Главное, что она это сделала. А после того, как статья появилась в «Ивнинг стэндард», позвонили из «Миррор».
– Из «Рекорд миррор»?
– Нет, из «Дейли миррор». Центральная газета, тираж пять миллионов экземпляров. Вчера утром пять миллионов читателей узнали, что Дину Моссу, знаменитому британскому рок-гитаристу из рабочей семьи, грозят тридцать лет итальянской тюрьмы за преступление, которого он не совершал.
– Тридцать лет? Симондс же говорил про три…
Левон пожимает плечами:
