– Я не виноват, что они не проверяют факты. Дальше – больше. Эксклюзивный разворот в «Ивнинг стэндард», интервью с невестой Дина Мосса, музыкальной журналисткой Эми Боксер. «„Господи, спаси и сохрани моего Дина от ужасов итальянского тюремного ада“, – умоляет возлюбленная прославленного гитариста…» Лучшей рекламы не придумаешь.
– Угу. Между прочим, на прощанье Эми мне сказала: «Я вызываю полицию».
– Ну и что? В газетах же не об этом пишут. Там написано совсем другое. И фотографии Эми за молитвой в католической церкви на Сохо-Сквер.
– Эми? Да по сравнению с ней Мао Цзэдун – истинный христианин.
– В общем-то, я знал, что она талантлива, но это было просто гениально. Бэт Сегундо посвятил тебе свою передачу и крутил одну за другой «Пурпурное пламя», «Мону Лизу» и «Темную комнату». «Файнэншл таймс» упомянули тебя в статье о британских гражданах, пострадавших от коррумпированного заграничного правосудия. Но и это еще не все. Лучшее я приберег напоследок. Мы провели вигилию.
– Что еще за вигилию? – спрашивает Дин. – В смысле, что это вообще такое?
– Всенощное бдение двухсот поклонников «Утопия-авеню» перед итальянским посольством. Плакаты «Свободу Дину Моссу!». В квартире напротив посольства всю ночь крутили наш альбом, на полную громкость. Гарольд Пинтер обещал завтра присоединиться. И Брайан Джонс тоже, если не проспит. Эльф собирается выступить с проникновенной речью, несмотря на трагические семейные обстоятельства. Даже погода на нашей стороне. В общем, сплошной позор для Италии.
Дин в растерянности.
– А почему полиция не разгоняет ваше бдение?
– Ну, это чисто лондонская особенность. Переулок, где находится посольство, стоит на частной земле. Согнать нас оттуда можно только по требованию землевладельца. А пока с ним свяжутся, пройдут недели. Полиция может только охранять здание посольства, а нас и пальцем не тронет.
Дина наконец-то осеняет.
– А тем временем про нас пишут в газетах. Реклама, сплошная реклама.
– Бетани ежеминутно названивают журналисты. Отовсюду, даже из Америки. Синглы и альбом сметают с полок в магазинах. Звонил Гюнтер, передает тебе горячий привет. «Илекс» спешно выпускает еще тридцать тысяч экземпляров «Рая». И… – Левон складывает ладони шалашиком, – если ты проведешь и эту ночь в заключении, то завтра утром в Рим прилетает Феликс Финч из «Лондон пост». Он возьмет у нас интервью и вместе с нами вернется в Лондон. В пятницу. Когда тебя выпустят.
– И сколько «Лондон пост» нам заплатит за это интервью?
– Сначала они предложили две, но я упомянул «Ньюс оф зе уорлд», и мы сговорились на четырех.
– Четыре сотни за интервью? Класс!
Левон мило улыбается:
– Четыре тысячи, мой мальчик.
Дин таращит глаза:
– Ты же не шутишь, когда речь идет о деньгах.
– А я и не шучу. Поэтому предлагаю вот что: две тысячи из четырех получишь ты. В конце концов, это ты сидишь в кутузке. А оставшиеся две тысячи будем считать гонораром, который украл у нас Ферлингетти. Твоя доля – двадцать процентов. Согласен?
«Две тысячи за шесть дней в камере? Это же больше, чем Рэй зарабатывает за год!»
– Да!
Входят Симондс и Ферлингетти.
– Мистер Симондс, – говорит Дин. – Капитан Ферлингетти.
Все усаживаются за стол.
– Надеюсь, мистер Фрэнкленд объяснил вам, мистер Мосс, – начинает Симондс, – что в данном случае вы отделаетесь легким испугом. Вас пожурят и выпустят.
Ферлингетти кладет перед Дином ручку и листок с машинописным текстом на итальянском и английском. Дин читает его по диагонали, выхватывает слова: «признание», «правонарушение», «незаконное хранение марихуаны», «нападение», «глубокое раскаяние», «искренние извинения» и «нет претензий».
Дин разрывает листок пополам.
У Ферлингетти отвисает челюсть, как у злодея в комиксе.
Симондс удивленно раздувает ноздри.
На лице Левона явственно читается: «Молодец».
– Ты не хочешь на свободу? – спрашивает Ферлингетти.
– Хочу, конечно, – говорит Дин Симондсу. – Но, во-первых, я не нападал на полицейских, а во-вторых, марихуану мне подложили. Надеюсь, вы мне все-таки поверили. Потому что если бы вы не верили в мою невиновность, то не стали бы со мной встречаться. Так ведь?
– Итальянское правительство решило проявить к вам снисхождение, – обеспокоенно поясняет Симондс. – Я настоятельно рекомендую вам согласиться на предложенные условия.
Ферлингетти раздраженно выпускает в консула пулеметную очередь итальянских фраз. Симондс невозмутимо выслушивает его и обращается к Дину:
– Он говорит, что в случае отказа не гарантирует вашего освобождения.
– Послушайте, здесь ведь явное недоразумение, – отвечает Дин. – Итальянские полицейские меня избили. Вот этот самый… – он, не глядя, указывает пальцем на капитана, – Ферлингетти подбросил мне наркотики. Это передо мной должны извиниться, мистер Симондс. Точнее, я требую извинений. В письменном виде. А до тех пор… – Дин встает и вытягивает перед собой сложенные руки, – я останусь в отеле «Сральник».
Ферлингетти злобно, но с заметным беспокойством смотрит на него.
Симондс говорит Левону:
