– К сожалению, нет. Он слишком тесно с тобой связан. Я могу разрушить синапсы в той части твоего мозга, где обосновался Тук-Тук, заключить его в своеобразную гробницу, из которой ему не выбраться. Квелюдрин тебе больше не понадобится. Но это тебя не исцелит. После того как действие квелюдрина прекратится, Тук-Тук стряхнет с себя оцепенение, сообразит, что произошло, и начнет восстанавливать синапсы. На это уйдет несколько лет. Возможно, появятся новые, более действенные лекарства. Или найдется тот, кто знает больше меня. Зато ты какое-то время, как говорят американцы, поживешь в свое удовольствие.
Джаспер обнаружил в кармане игральную кость – красный пластмассовый кубик с белыми точками. Он не помнил, откуда она взялась.
– А чем я рискую?
– Процедура представляет собой нечто вроде локализованного инсульта. Это сопряжено с некоторым риском. Однако в сравнении с эрозией спинного мозга, нефункционирующей щитовидкой, враждебным гостем в мозгу или попыткой утопиться в Северном море подобный риск невелик.
Голландский дождь стучал в темное окно Джаспера.
– И когда меня можно подвергнуть этой процедуре?
Джаспер проснулся. На потолке играли солнечные лучи.
– Как ты себя чувствуешь? – спросил дух Монгола.
– Как будто мне в мозг засунули желудь или пулю. Боли нет, но нечто ощущается. Как доброкачественная опухоль.
– Снаружи – доброкачественная, изнутри – злокачественная. Непроницаемый барьер из поврежденных синапсов вокруг твоего незваного гостя образует своего рода стены темницы.
– Значит, мне больше не надо принимать квелюдрин?
– Разумеется. Тук-Тук больше не сможет причинить тебе зла.
– Наверное, трудно будет убедить доктора Галаваци, что я выздоровел.
– Отнюдь нет. Твое выздоровление – его триумф. После завтрака обменяйся с ним рукопожатием. Я перейду в его тело и внушу ему пару нужных мыслей. Он – хороший человек.
– А не проще ли тебе представиться ему, вот как мне?
– Мне не хочется, чтобы он утратил веру в возможности психиатрии. В мире слишком много мистиков и слишком мало ученых.
– А что мне ему рассказать?
Монгол задумался.
– Расскажи обо всем, только не упоминай попытку самоубийства. Объясни, что я явился тебе на прогулке.
– Тогда он наверняка решит, что я сумасшедший.
– Но он же увидит, что ты стал здоровее и счастливее. Скорее всего, доктор Галаваци истолкует и твое выздоровление, и появление Монгола в терминах психиатрии. Кто знает, может, из этого впоследствии выйдет что-нибудь стоящее…
В дверь номера 777 в отеле «Челси» стучат: тук-тук. Джаспер просыпается. Таблетка снотворного погрузила его в неглубокую могилу сна. Тук-тук. Может быть, это Эльф, или Грифф, или Дин. Вряд ли. Тук-тук. Джаспер встает, подходит к двери, глядит в глазок.
Никого.
Он вернулся. Ремиссия закончилась.
Тук-тук. Джаспер открывает дверь. В обе стороны тянется желтый коридор с пунктиром коричневых дверей.
Никого.
Джаспер закрывает дверь, накидывает цепочку и…
Тук-тук.
Джаспер чувствует его присутствие, как жертва чувствует преследователя. Он идет в ванную, принимает еще одну таблетку квелюдрина. Осталось двенадцать. Должно хватить на шесть дней. Надо как-то пополнить запас.
Тук-тук.
Невнятные постукивания начались после вечеринки в «Раундхаусе», где отмечали выход альбома «Зачатки жизни».
Тук-тук.
В самолете стук стал громким и отчетливым. Может быть, оттого, что Джаспер не любил и боялся летать?
