67. Полное изложение этого аргумента потребовало бы гораздо большего количества времени, и здесь для него нет места, но обратите внимание, что типаж «копа-беспредельщика-нарушителя-всех-правил», который сегодня появляется в голливудских боевиках по умолчанию, не существовал вплоть до 1970-х годов. На самом деле в американском кино первой половины XX века трудно найти фильмы, в которых повествование велось бы с точки зрения полицейского. Кино о копах-беспредельщиках зародилось тогда, когда исчезли вестерны, и представляет собой перенесение сюжетов вестернов в городские бюрократические декорации. Этот переход обозначил Клинт Иствуд – от «Долларовой трилогии» Серджио Леоне (1964, 1965, 1966) до «Грязного Гарри» (1971). Как отмечали другие авторы, сюжет вестернов представляет собой попытку придумать такую ситуацию, в которой приличный человек может оправданно делать вещи, которым в любых других обстоятельствах не было бы никакого оправдания. Перенесение этого в городскую бюрократическую среду приводит к неприятным последствиям – действительно, образ Джека Бауэра (из телесериала «24 часа») можно назвать логической кульминацией этого жанра.
68. Cooper Marc.
69. Может показаться, что это похоже на судьбу либеральных или правых либертарианских идей о свободе рынка, которые выступают против вмешательства правительства, но, в соответствии с тем, что я назвал железным законом либерализма, всегда создают еще больше бюрократии. Но я не думаю, что левые идеи всегда неизбежно порождают бюрократию. Ведь восстания обычно начинаются с полного уничтожения существующих бюрократических структур, и если эти структуры зачастую и восстанавливаются, то лишь тогда, когда революционеры начинают действовать посредством правительства: когда же им удается сохранить независимые анклавы, как, допустим, сапатистам, то этого не происходит.
70. Я с некоторым колебанием использую слово «онтология», потому что в последнее время этим философским термином много злоупотребляли. В принципе, онтология – это теория о природе реальности, противостоящая эпистемологии, которая является теорией о том, что мы можем знать о реальности. В общественных науках слово «онтология» стали применять просто как вычурный синоним «философии», «идеологии» или «набора культурных предпосылок», причем порой в таких формах, которые философы сочли бы скандальными. Здесь я использую его в конкретном значении «политической онтологии», которое, наверное, я сам и придумал и которое обозначает набор допущений о сокрытой реальности. Когда говорят «Давайте будем реалистами», о какой реальности идет речь? Что это за скрытая реальность, подспудные силы, которые якобы действуют под поверхностью политических событий?
71. Даже богатые и могущественные обычно соглашаются с тем, что мир – довольно неприглядное место для большинства из тех, кто в нем живет, но утверждают, что это неизбежно или что любая попытка это изменить все только ухудшит, – но они не говорят, что у нас идеальное общественное устройство.
72. К сожалению, он этого не сделал. Он назвал ее куда менее выразительно – «Провальный капитализм» (Holloway John.
73. Ключевые работы здесь: Engell James.
74. Я мог бы добавить, что феминистская теория так быстро привязала эти глубокие размышления о влиянии структурного насилия на воображение к своей сфере, что они не оказали практически никакого влияния на работу большинства теоретиков-мужчин.
75. Без сомнения, благодаря этому проще рассматривать эти две сферы как в корне различающиеся виды деятельности, из-за чего нам вообще тяжело признать трудом интерпретативную работу, например, бо́льшую часть того, что мы обычно считаем женской работой. На мой взгляд, было бы правильнее считать ее первичной формой труда. Если здесь и можно проводить четкое различие, то именно заботу и труд, связанные с людьми, стоит считать основными. То, что беспокоит нас сильнее всего: наши страсти, привязанности, наваждения, соперничество, – всегда зависит от других, и в большинстве некапиталистических обществ считается само собой разумеющимся, что изготовление материальных товаров занимает подчиненное положение в более широком процессе формирования людей. Я бы даже сказал, что одним из самых сильных проявлений капиталистического отчуждения является тот факт, что капитализм заставляет нас притворяться, будто все устроено ровно наоборот и общества существуют в первую очередь для того чтобы увеличивать производство товаров.
