Утопия правил полностью

117. Одному американскому гостю он говорил: «Моя мысль заключалась в том, чтобы подкупить рабочие классы или, скажем так, задобрить их, внушить мысль, что государство – это социальный институт, существующий для них и заинтересованный в их благополучии» (цит. по: Stead William Thomas. On the Eve: A Handbook for the General Election. London: Review of Reviews Publishing, 1892, p. 62). Эту цитату стоит запомнить, ведь, на мой взгляд, ее суть, заключающуюся в том, что социальное государство было создано чтобы заплатить рабочим и не дать им стать революционерами, многие воспринимают скептически и требуют доказательств того, что в этом и состоял замысел правящего класса. Но здесь мы имеем дело с откровенным описанием самой первой такой попытки, данным самим ее инициатором.

118. Геродот. Книга VIII, 98 / Пер. и примеч. Г. А. Стратановского // Геродот. История в девяти книгах. Л.: Наука, 1972.

119. Интересно, что в «Воображаемых сообществах» Бенедикт Андерсон упоминает этот феномен лишь вскользь, сосредотачиваясь только на газетах.

120. Такая ситуация сохраняется и сегодня: в Соединенных Штатах треть правительственных служащих – военные, еще четверть – почтовые работники, что намного больше, чем численность занятых в любой другой отрасли.

121. К сожалению, этот очерк был утрачен (см. The Mark Twain Encyclopedia / LeMaster J. R., Wilson James Darrell, Hamric Christie Graves (eds.). New York: Routledge, 1993, p. 71; Emerson Everett. Mark Twain, a Literary Life. Philadelphia: University of Pennsylvania Press, 2000, p. 188).

122. Ленин В. И. Государство и революция // В. И. Ленин. Полное собрание сочинений (5-е изд.). Т. 33. С. 50. М.: Издательство политической литературы, 1969.

123. Кропоткин П. А. Хлеб и воля. М.: Директ-медиа, 2011.

124. Wood Gordon. Empire of Liberty: A History of the Early Republic,1789–1815 (Oxford History of the United States). Oxford: Oxford University Press, 2011, pp. 478–79.

125. Меня, уроженца Нью-Йорка, всегда поражало колоссальное несоответствие между великолепием общественных сооружений, возведенных на рубеже веков, когда это самое великолепие считалось отражением силы и мощи государства, и сознательной, на первый взгляд, безвкусицей всего того, что создавалось в городе для его жителей, начиная с 70-х годов ХХ века. По крайней мере, для меня двумя главными образцами предшествующей эпохи являются монументальное здание Центрального почтамта Нью-Йорка с его мраморными ступенями шириной во все здание и коринфскими колоннами и центральное отделение Нью-йоркской публичной библиотеки (которое, кстати, сохраняло собственную систему пневматических труб для пересылки книжных требований к стеллажам вплоть до 80-х годов ХХ века). Я помню, как однажды туристом посетил летний дворец королей Швеции – это был первый дворец, в который я попал. Я сразу же подумал: «Да ведь это вылитая Нью-йоркская публичная библиотека!»

126. Ames Mark. Going Postal: Rage, Murder and Rebellion from Reagan’s Workplaces to Clinton’s Columbine and Beyond. Brooklyn: Soft Skull Press, 2005.

127. Это прекрасно передано в замечательном фильме «Голливудский расклад» (The Hollywood Shuffle), рассказывающем о молодом незадачливом афроамериканце, который был готов стерпеть все унизительные расистские стереотипы ради того, чтобы сделать карьеру в кино – его бабушка мягко напоминала ему: «На почте всегда есть работа».

128. Эта модель распространена во всех жанрах кино: даже если герой-одиночка – ученый, то начальником в бюрократической организации практически всегда будет темнокожий. Главный герой иногда бывает чернокожим, но обычно он белый; босс – по крайней мере, если он навязчив, придирчив и не помогает ему – белым почти никогда не бывает.

129. Не стоит и говорить о том, что, как ясно показали соображения о судьбе интернета, которые я изложил в предыдущей главе, такие поэтические технологии, к сожалению, обычно сами превращаются в бюрократические.

130. Попытки Фрейда примирить оба понятия завораживают: рациональность (Я) более не представляет нравственность, как это было в средневековой концепции, где разум и нравственность были одним и тем же; ее скорее толкают в противоположных направлениях, с одной стороны, страсти (Оно), а с другой – нравственность (Сверх-Я).

131. Можно было бы сказать, что это сильнее проявляется в военных бюрократиях, где офицеры часто считают делом чести выполнять с равным рвением и эффективностью любые политические задачи, которые ставят перед ними гражданские лидеры, вне зависимости от их собственных воззрений. Но это лишь продолжение бюрократического менталитета. Армии, в которых доминирует, скажем, аристократический офицерский корпус, ведут себя совсем иначе.