Анита приоткрыла рот возмущённая наглостью мужчины, но его действия ей польстили, да к тому же перед ней стоял красавец: подтянутый, атлетически сложенный, только пьяный. Она впилась в него глазами и внимательно, каждый сантиметр разобрала. Золотую цепь на шее и печатки с бриллиантами на пальцах не рассматривала. Эти вещи мгновенно запечатлелись в образе, как только повернулась. Анита потеряла разум, так сильно понравился ей мужчина. Это именно тот, кого она ждала в грёзах. Кого она любила во снах. Кто не давал ей спать ночами в воздушных замках. Кого она видела, читая любовные романы. У неё затряслись коленки и ей стало страшно. И ещё не определилась — страшно, что он здесь или страшно, что он исчезнет.
— Бандит? — несмело спросила она.
— Богдан, — ответил он.
Взаимная симпатия притягивала их, обуревал клубок чувств: желание прикоснуться друг к дружке, перешло к жажде плотской страсти, искупаться в грешной любви, сомкнуть уста в медовых поцелуях, упасть и овеяться негой сладкого очарования. И одновременно Анита чувствовала, что в воздухе таилась невидимая угроза. Возможно, эти опасения — осознанный мираж, из-за того, что дома муж, а в колясочке лежит её ребёнок. И для создания новых отношений нет счастливого исхода. Но ведь роман на стороне никто не запрещал. Всего лишь сладость секса. Молчание затянулось, но улыбки за них решили всё. Анита больше не желала слышать слово — муж. Она поджала губы и покосилась глазами на коляску. Да, ведь ещё есть слова — родной ребёнок. Анита прикрыла глаза и шумно вздохнула.
— Там моя авто, — сказал Богдан и указал большим пальцем за спину. — Что, если прокатимся?
Анита прикусила ноготь, нервно соображая: нет, не хочет она упускать этого мужчину, чего бы ни стоило.
— Ты же вроде как пьян? — спросила она, размышляя, кому отдать на несколько часов малыша, так чтобы не узнал муж.
— Вожу как Ас, с закрытыми глазами. — Богдан взял её ладонь и заглянул в лицо, почти касаясь краешком носа. Анита утонула в его взгляде, а он ещё играючи побился носом о её кончик подгоревшего на солнце носа. — Не волнуйся, поедем медленно. Я бизнесмен… Богат. Хорошо богат. Так что, откупиться от гаишников сможем. Да мы просто купим всё ГАИ.
Эти слова были последним, что развеяло сомнения Аниты — ехать или нет. Она кивнула, позвонила подруге и договорилась оставить младенца на два часа. Пять суток они изнуряли себя страстной любовью, забурившись в частную гостиницу ближайшей области, отключили мобильные телефоны, и никто не знал об их нахождении. Муж подал заявление в полицию. Правоохранители обыскали всё, что возможно — искали молодую женщину с новорождённым ребёнком. О подруге, которой Анита отдала сына, тем более о любовнике, никто не знал и не предполагал. Всё хорошее и плохое, когда-нибудь заканчивается. Подошло время расстаться.
— Ты прекрасна, спору нет, — повторил слова Богдан, как при первой встрече. — Возможно, мы смогли быть вместе. Но ты замужем, а главное — у тебя есть сын. Понимаю, ты можешь оставить мужа, но от ребёнка не отделаться. А я не собираюсь тратиться, растить чужое семя. — Он хохотнул. — Я не коллекционер семян. Чужое отродье мне не нужно. И даже слово «не нужно» — сюда неподходящее. Мне блевануть хочется, при одной только мысли, что рядом будет расти чей-то ублюдок.
Заливаясь слезами, Анита пришла домой с младенцем, ненавидя его всем сердцем. А мужа презирала так, будто он являл из себя самое безнравственное гнусное ничтожество.
Через полгода Анита заявилась к Богдану домой, сообщила, что ребёнок умер, а мужа бросила из-за того, что спился. Осталось загадкой, как узнала адрес. Как ни пытался Богдан расколоть — Анита молчала, лишь загадочно улыбалась, не уставая повторять: ведь я тебя люблю, ведь я… тебя люблю, я… люблю тебя.
2
Записка упала на ковёр. Богдан сходил на кухню за бутылкой пива, достал из ящика письменного стола фотографию Туф и поудобней расположился на кресле. Внимательно рассмотрел пожелтевшую карточку, поднял лицо к потолку. Пальцы провели по небритому подбородку.
