— Красавчик? — Он хохотнул. — Красавчик?.. — Перед ним стояла размалёванная малолетка, едва достигала макушкой его плеча. Он хотел произнести: «Сопля. Тебе сколько лет? Ты, сыкуха, ещё краситься не научилась». Но передумал, внимательно рассмотрев. Весьма, весьма обворожительная девчонка. Не хотелось обижать. Сиськи размера пятого, если только ваты не наложила, бёдра красивые, обтянутые голубым стрейчем. Розовый джинсовый бомбер, заканчивающийся сразу под грудями. Богдан отшагнул и повнимательнее рассмотрел девушку.
— Если вразумительно объяснишь, зачем тебе это, то могу угостить не только бутылкой пива. — Он ткнул указательный палец в девичий пупок, проколотый шпилькой с черепом.
Девушка похлопала длинными накладными ресницами в замешательстве:
— Чтобы такие, как ты — спрашивали и пивом угощали.
— Сколько тебе лет?
— Шестнадцать, — ответила девушка. — Зовут Туф. Так и зови.
— Туф? — переспросил Богдан. — Типа вулканической породы?
— Не знаю. Так пивом угощаешь? Или сначала… — Туф поманила пальцем, чтобы Богдан наклонился, её липкая ладонь легла ему на шею, губы прошептали на ухо.
— А умеешь? — спросил Богдан и покраснел.
— С тринадцати лет, — похвалилась Туф.
— Да-а. Это современная Россия. — Богдан поморщился. — Хорошо. Мне от тебя, естественно, блаженств не нужно. Я возьму тебе пива…
— Если ты думаешь, что мне нужно только пиво… то нет. — Туф достала из дамской сумочки полный кулак смятых купюр. — Мне нужна от тебя всего лишь компания.
— А зачем тогда предложила на ухо?
— Почему и нет? — Туф пожала плечами. — Мне нравится.
В ресторане Богдан даже не помышлял выпить хоть каплю спиртного: он за рулём, да ещё вечером собирался вылететь к себе в город. Но простояв с Туф пять часов в магазине за столиком, он влил в себя столько пива и дешёвого скверного вина, что, наверное, черти в чистилище давно подохли бы от отравления алкоголем. Туф рассказала много занимательных историй о местной гопоте и здешних новоявленных принцессах. Поведала о самой заветной мечте — умереть красивой и красиво. Объяснила, почему её мама не в раю, а в аду, и почему ей тоже уготована та же участь. Рассказала, что не верит в случайности — случайностей не бывает. Это намерения чего-то или кого-то свыше. И их встреча и то, что они напились — ему и ей аукнется. Несколько дней она ждала, голоса просили его задержать. Её миссия выполнена, и теперь она поедет жить в Питер. И она знает, что скоро там умрёт. Напоследок Туф расцеловала Богдана, подарила фотографию со своим изображением, попросила хранить до самой смерти. И перед тем как уйти, она расхохоталась, подняла футболку и показала ему груди.
— Ты думал там ватки? — Туф закусила губу, провела ладонью по щеке Богдана и вышла из магазина.
Изумлёнными глазами Богдан проводил очень милую и странную девушку. И как она узнала, что он подумал? Несколько минут он разглядывал фотографию. А потом опомнился и выбежал на улицу, чтобы предложить помощь — деньгами или как-то ещё. Туф явно требовалась поддержка, содействие, возможно обратиться к медицине, слишком он к ней проникся.
Жара спала. Богдан осмотрелся: Туф нигде не было. Немудрено, пока он рассматривал фотокарточку, можно было улететь на Марс и приземлиться, спрыгнув с парашютом.
— Да ладно. Девчонка выпила, расфантазировалась, — успокоил себя Богдан. — Конечно, можно было её дорастить как бурёнку на ферме до совершеннолетия и оставить себе. — Он ещё раз взглянул на фотографию, всё же жалея, что упустил Туф. Громкий детский плач вывел из раздумий. Богдан поднял глаза, перед ним молодая мамочка склонилась над коляской и старалась успокоить своё дитятко — одной рукой впихивала в ротик пустышку, в другой сотрясался и громыхал целлулоидный зелёный попугайчик. Несмотря на то, что Богдан только что мрачно сожалел о потерянной Туф, с прекрасным настроением он подошёл на цыпочках к женщине и слегка ткнул указательными пальцами ей в бока.
— Ай! — вскрикнула молоденькая мамаша и обернулась.
— Мм, — покачал головой Богдан. — Ты прекрасна, спору нет… — Перебрав со спиртным, он вёл себя немного расхлябано, и к тому же никогда не знакомился на улице с нищетой. Туф была первым исключением. Эта, кажется, по цепочке — вторым: беда одна не ходит. — И как наше восхищение звать?
— Анита, — женщина обворожительно улыбнулась, даже младенец в коляске умолк.
— Ну-ка, ну-ка. — Богдан взял ладонь Аниты, приподнял над головой и прокрутил. — Дай-ка получше рассмотрю.
