...Спустя полтора часа Лев Григорьевич закончил первоначальную экспертизу. Насчет чудес он по-прежнему сомневался, но одно было ясно как божий день: предмет, лежавший перед ним на столе, действительно являлся чудотворной иконой Любомльской Божьей Матери, считавшейся безвозвратно утраченной в девятнадцатом году прошлого века. Теперь Лев Григорьевич знал это наверняка. Теперь он не знал другого - что ему делать с этим своим открытием.
И в эту минуту над ухом у него, словно выстрел, грянул телефонный звонок.
* * *
Юрий отпер дверь и пригласил гостя войти. Из узкой темной прихожей знакомо потянуло застоявшимся табачным дымом. Стоявшая полуоткрытой стеклянная дверь в комнату отразила их темные силуэты. Шайтан глухо заворчал на эти силуэты, но тут же сконфуженно умолк, разобравшись в ситуации, и первым проскользнул в прихожую.
Прихожая у Юрия была размером с обувную коробку, и двое крупных мужчин с трудом поместились здесь.
Юрий закрыл входную дверь, включил свет и прислонился к двери спиной, давая гостю возможность снять свой армейский бушлат. Из комнаты доносилось цоканье собачьих когтей по полу и частое пыхтение: пес принюхивался, осваиваясь в незнакомом месте.
- Шайтан, не хами! - стаскивая ботинки, негромко прикрикнул гость. Сидеть!
Пес появился на пороге прихожей и уселся там, преданно глядя на хозяина. Судя по выражению его морды, он осматривал квартиру вовсе не из любопытства, а лишь для того, чтобы убедиться в отсутствии засады. "Артист", - подумал Юрий.
- Клоун, - будто прочитав его мысли, сказал хозяин собаки. - Обормот. Ну, куда тут у тебя? - обратился он к Юрию.
- Проходи, не заблудишься, - ответил тот, стаскивая куртку. Выключатель справа, на стене.
Гость шагнул в комнату, щелкнул выключателем и присвистнул.
- Хоромы, - сказал он. - Пещера Али-Бабы.
- Нормально, - проворчал Юрий. - Мне хватает.
Кухню найдешь? Вот и действуй.
Гость, однако, не торопился проходить на кухню.
Юрий вошел в комнату и увидел, что тот стоит у стены напротив окна и разглядывает развешанные над кроватью фотографии. На фотографиях было много вооруженных людей в камуфляже. Кое-кто из этих людей остался только на снимках, сделанных дешевой "мыльницей", а двое уцелевших стояли здесь, в этой комнате с низким потолком, заставленной дряхлой отечественной мебелью и дорогой японской электроникой.
- Узнаешь? - спросил Юрий.
- Да, были денечки, пропади они пропадом, - вздохнул гость. - А у меня вот и фоток не осталось. Сгорело все к чертовой бабушке вместе с грузовиком. Колонну обстреляли, понимаешь, да так ловко, что... Ну, словом, самого еле-еле вытащили.
Юрий прошел на кухню, открыл холодильник, сунул водку в морозилку и оценил свои съестные припасы. Припасов было не густо, но кое-что отыскалось. Тут его мягко толкнули в бедро, оттесняя от распахнутого холодильника, и толстый собачий хвост несколько раз тяжело стукнул по дверце кухонного шкафчика.
- Жрать хочешь? - спросил Юрий, и Шайтан утвердительно проскулил в ответ. - Придется подождать, приятель.
- Шайтан, фу! - возмущенно воскликнул гость, появляясь на пороге кухни. - Ты, я вижу, совсем освоился. А ну сядь! Место!
Пес совсем по-человечески вздохнул и, понурившись, побрел в прихожую, где и обрушился на пол с таким стуком, будто кто-то уронил охапку дров.
- Разгильдяй, - сказал его хозяин. - Надо бы им всерьез заняться, да все недосуг.
- А не поздно? - спросил Юрий. - В его-то возрасте...
- В каком еще возрасте? - удивился гость. - Год собаке, в самый раз дрессировкой заняться...
- Как это год? - Юрий перестал резать ветчину и удивленно воззрился на гостя, получив в ответ не менее удивленный взгляд. - Почему год?
- А что такое? Погоди-погоди... Ты что же, решил, что это тот Шайтан? Тот самый? Да ты что, командир!
Собаки столько не живут, особенно те, которые по-настоящему работают, как Шайтан работал. Это сын его, понял? Когда мы в Москву вернулись, я его еще успел разок повязать. Думали, ничего из этого не выйдет, а вот, видишь, получилось...
- Вон оно что... - Юрий вздохнул. - А я-то думал... Слушай, но ведь вылитый!
- Порода, - сказал хозяин пса и тоже вздохнул. - Как говорится, гены пальцем не раздавишь. Вообще-то, Шайтану бы еще жить да жить. Восемь лет ему было, для собаки - не возраст. Но ранили его крепко, знаешь ли... Ичкеры ведь за него награду объявили - уже после того, как ты ушел. Пять тысяч зеленых - неслабо, да?
Он взял второй нож, по-хозяйски вынул из хлебницы полбуханки "бородинского" и принялся нарезать хлеб толстыми ломтями. Делал он это по-солдатски, прижимая буханку к груди. Споласкивая и насухо вытирая рюмки, Юрий украдкой его разглядывал. Гость мало изменился за те несколько лет, что они не виделись. Он был все так же высок и плечист, но при этом гибок и даже грациозен.
