Затем, родственник покойного герцога начал обучение Ло-Гроногона черной магии, которую он сам изучил у каких то колдунов, когда путешествовал в Мёртвых песках, что лежат между Гнилым и Черным морями. Первое чему научился Ло-Гроногон, был телекинез. После этого к нему боялась заходить вся прислуга замка. Новый герцог стал забавляться тем, что усилием мысли неожиданно подымал и опускал прислугу. Однажды Ло-Нгосона позвали к новому герцогу, и когда он вошел, то неожиданно для себя оказался под сводами потолка. Просьба Ло-Нгосона опустить его на пол, была исполнена мгновенно. Ло-Гроногон мгновенно снял силу телекинеза, и бедный Ло-Нгосон рухнул на каменный пол с высоты шести метров. После этого Ло-Нгосон неделю болел, и только ряд упражнений и лекарственные травы, спасибо старому лагурийцу, поставили его на ноги.
Следующие плоды обучения нового герцога стали ещё более ужасные. Ло-Гроногон изучил магические заклинания превращений. Одного знания этих заклинаний было бы недостаточно, если бы душа произносимого их человека не была бы столь черна. Даже у его двоюродного дяди, который знал этих заклинаний гораздо больше, не всегда получались превращения, тем более с такой скоростью и с таким эффектом. Ло-Нгосон частенько становился жертвой таких заклинаний: его превращали то в собаку, то в мышь, то в змею. Превращения проходили очень болезненно, так как мгновенно изменяющиеся в размерах и формах кости, вызывали сильную боль. А однажды, новый герцог превратил Ло-Нгосона в жабу и выбросил в пруд под окном, где как раз в это время цапля охотилась на лягушек. Увидев новую добычу, выпавшую из окна, цапля тут же проглотила Ло-Нгосона. В этот же миг началось обратное превращение. Бедную цаплю разорвало на куски, а Ло-Нгосон плюхнулся в воду пруда. Именно после этого события у него появилась чрезмерная сутулость, и начался хронический насморк, то ли он простыл в воде, то ли подцепил от цапли какую-то болезнь.
Ло-Нгосон, как и все в замке и в округе, начал бояться нового герцога. Из-за этого постоянного страха он даже начал по-другому говорить, постоянно вставляя к месту и не к месту уменьшительные и ласкательные слова. «Страх рождает ненависть, не дай страху захватить своё сердце», - вспомнил он слова доброго старого лагурийца.
–Эй, приятель, тебе здесь не тесно?! – вдруг услышал Ло-Нгосон за своей спиной грубый пьяный голос. Он повернул голову и увидел сплавщика леса, того самого который раньше сидел за этим столом, но перешедшего затем вместе со своим приятелем за соседний стол. В данный момент сплавщик леса представлял собой яркий пример подтверждения истинности первого закона диалектики: количество выпитого перешло в качество агрессивной храбрости. «Не позволяй гневу заполнить своё сердце», - как бы услышал Ло-Нгосон слова своего учителя, добродушное лицо которого как бы проявилось в облаках табачного дыма.
–Присаживайтесь, здесь свободненько, –как можно мягче сказал Ло-Нгосон.
–Нет! Здесь не свободно! – зарычал сплавщик, хватая своей огромной рукой Ло-Нгосона за шиворот.
–Здесь свободно, –спокойно повторил Ло-Нгосон.
–Здесь будет свободно, когда тебя и твоих соплей здесь не будет! – с этими словами, сплавщик леса приподнял за шиворот Ло-Нгосона над табуретом.
Всё, что происходило потом, произошла так быстро, что многие посетители кабака даже не поняли, что произошло. Рука Ло-Нгосона молниеносно метнулась к красному от ярости и от выпитого вина лицу лесосплавщика, нос последнего оказался зажат между указательным и средним пальцами этой руки. Затем рука резко дернулась вниз, при этом лицо агрессивного храбреца, со всего размаху ударилось о стол. На столе тут же стала растекаться похожая на вино красная жидкость. Сплавщик леса выпустил из рук капюшон плаща Ло-Нгосона и рухнул на пол, а Ло-Нгосон шлепнулся обратно на табурет. Зверолов, увидев проблемы своего приятеля, поднял над головой табурет и кинулся на Ло-Нгосона. Но не добежал… В табурет вонзилась короткая стрела, но вонзилась она с такой силой, что и табурет и зверолов был отброшен назад.
–А ну все сели по местам! Спокойно пьем и жрём, мебель не ломаем! – раздался знакомый громоподобный голос барменши. Все обернулись на неё. В руках у барменши был пустой арбалет, который она тут же отложила в сторону и достала из-под стойки другой, но уже заряженный. Сколько заряженных арбалетов было под стойкой, никто не знал, поэтому в кабаке сразу все успокоились и сели на свои места.
–А ты куда намылился? – грозно закричала барменша какому-то едва державшемуся на ногах, по виду шахтёру, который пытался под шумок покинуть кабак. При этом она перевела на него свой арбалет.
–Заплати и тогда проваливай! У меня никто не уходил не заплатив!
Похожий на шахтёра, как ни в чем не бывало, развернулся и пошёл обратно за свой стол, очевидно, решив перенести на некоторое время момент расплаты.