В ближайшие выходные, я взял билет на поезд и поехал к тёще. К этому времени мой шурин неожиданно быстро закончил свои дела по трудоустройству в новой экспедиции и покинул, к моей плохо скрываемой радости, моё жилище. Невольно вспоминается одна карикатура из, бог знает, какой давности численника, где изображены в прихожей собирающиеся уходить гости, а хозяйка обращается к внучке.
– Что надо сказать, внученька, когда гости уезжают?
– Ну и, слава богу.
Я смотрел в окно поезда за убегающими вдаль деревьями, домами, людьми и коровами, и впервые в жизни пожалел, что нет автомобиля. Сейчас я бы смог на нём добраться до тёщи гораздо быстрее. Какого чёрта! На дворе XXI-ый век, человеческой цивилизации несколько тысячелетий, а мы до сих пор, если не считать авиацию, перемещаемся чуть быстрее животных.
Я принципиально не приобретаю автомобиль и этому есть основания. Многие мои знакомые и друзья, у которых есть машины, стали практически их рабами. Все их разговоры либо о том, какая страховка лучше и где дешевле запчасти, либо какие некоторые водители дебилы, а пешеходы отморозки. Двое моих сотрудников, имея машины, тем не менее, добираются до работы и обратно общественным транспортом. А машинами пользуются два раза в год: весной, когда отвозят родственников из дома на дачу, и осенью, когда, наоборот, отвозят их с дачи обратно домой. Двое других сотрудников после приобретения машин располнели до неузнаваемости. И я почти наверняка уверен, что если бы у меня был автомобиль, то мне пришлось бы каждые выходные ездить к тёще. Только представьте себе, каждую пятницу вечером мне пришлось бы выслушивать от моей жены: «Димыч, дорогой, давай на этих выходных съездим к моей маме».
Моё неожиданное появление вызвало у моей жены и тёщи чувство удивления, а у моей маленькой Виктории чувство радости. Она тут же забралась ко мне на руки, обвила руками мою шею и обслюнявила мою щёку десятком поцелуев. Это была более чем достаточная плата за мои страдания в поезде. Пользуясь моментом, я надел ей на шею медальон слепого людоеда. Медальон ей был великоват и тяжеловат, это было видно по тому, как напряглась шея моей дочурки. Но он ей явно понравился. Она стала медальон поворачивать и раскачивать, мурлыкая себе что-то под нос и разглядывая солнечные зайчики, исходящие от медальона.
– Надежда, – сказал я, как можно мягче и проникновеннее, – не снимай пока, пожалуйста, с неё медальон всё время. Пусть она даже спит с ним.
– Зачем? Медальон такой большой и тяжёлый. Это плохая игрушка.
– Всё равно. Не снимай пока ни на минуту.
– Димыч, что случилось?
– Ничего.
– Не ври, я вижу, что ты не в себе и просьба у тебя странная.
«О боже! Во истину все бабы дуры! – подумал я про себя, - ведь если бы я мог сказать, то я бы сказал». А вслух сказал ещё более нежным голосом: «Надежда, радость моя, я столько твоих капризов исполнил, неужели ты не можешь исполнить хотя бы один мой каприз. Не снимай медальон, мне так будет спокойней».
– Ладно, ладно. Не буду снимать, но убедить в этом маму будет трудно.
Объяснив жене и тёще своё неожиданное появление тем, что я очень по ним соскучился и, убедившись, что с ними ничего не случилось, я на следующее утро уехал обратно. Перед отъездом я спросил Надежду, впрочем, безо всякой надежды на результат, не вспомнила ли она, куда положила кольцо Соломона. Она, конечно, не вспомнила, но взволнованно спросила: «Всё-таки, что-то случилось. Что? Димыч, что случилось? У тебя неприятности?» Я ответил, что ничего не случилось. Мой ответ её не убедил. Это было ясно по её тревожным глазам, когда она меня провожала у поезда. Всё- -таки прекрасно, что у тёщи нет телевизора: они до сих пор ничего не знают о появившемся демоне. До дома я добрался в воскресенье уже поздно вечером. Войдя в свою квартиру и избавившись от багажа, я тут же позвонил соседу-психотерапевту.
– Петруччо, привет! – сказал я, услышав в трубке его голос. – Ты не поверишь! Описание снов я закончил, но стало ещё хуже.
– Тащи сюда своё описание вместе со своей задницей, - буркнул он голосом человека, которому все надоели.
Я спустился на четвёртый этаж. Входная дверь в квартиру психотерапевта была приоткрыта, и из-за неё был слышан уставший голос Петечки, который кого-то провожал.
– Продолжайте принимать лекарство по три раза в день, а через десять дней запишитесь ко мне на приём. Когда снова появится видение, непременно ущипните себя за мочку уха. И главное, главное не волнуйтесь, видение не материально, оно не может причинить вам вреда.
Дверь открылась полностью, и из Петечкиной квартиры вышла полная дама. Даже не взглянув на меня, она вызвала лифт и уехала. Я проводил её взглядом и вошёл в открытую дверь квартиры.
– Что это ты такой замученный Петруччо, – сказал я, протягивая ему руку.