Сказав это, она закрыла глаза, обняла меня за шею и ещё сильнее прижалась. Я стал медленно подниматься по ступеням винтовой лестницы, стараясь как можно меньше тревожить при ходьбе мою Надежду. Когда я вышел, наконец, из башни наружу были уже сумерки. Я уже упоминал, что здесь сутки короче, а темнеет очень быстро. Весь двор замка был забит ликующими людьми, кто-то был в доспехах, кто-то в обычной одежде, многие из них держали в руках зажжённые факелы. Если бы не шум сражения, доносящийся с восточной башни, я бы подумал что попал на карнавал. Западная башня и главное здание замка были уже полностью в руках ополченцев, и только верхняя часть восточной башни была ещё под контролем защитников замка.
Моя Надежда окончательно проснулась от шума, и я осторожно поставил её на ноги. Она, сначала ничего не понимая, озиралась по сторонам, а потом прошептав мне: «Я знала, что ты за мной придёшь. Я всё время тебя ждала…» и прижалась ко мне всем телом, обхватив меня руками, словно боялась, что я исчезну. В её голосе были такие тёплые и нежные нотки, какие я никогда от неё не слышал. И не смотря на то, что я человек не подверженный особой сентиментальности, на мои глаза навернулись слёзы.
В этот момент с самого верха восточной башни раздался громкий крик Ло-Нгосона: «Это Ло-Гроногон! Не дайте ему уйти! Не дайте ему уйти!». Все посмотрели наверх и увидели большую чёрную птицу, которая слетела с башни и, медленно взлетая всё выше и выше, полетела прочь. Все у кого были луки стали беспорядочно стрелять вверх. Но либо луки были слабые, либо лучники неумелые, но ни одна стрела не попала в улетающего Ло-Гроногона. Затем стрелы стали падать обратно, и мы оказались под дождём падающих стрел. Те, у кого были щиты, подняли их вверх, создав, таким образом, один большой зонт по которому стучал град стрел.
— Ло-Дорина, сожги его! — закричала Ло-Лориана, всё ещё восседая на коне.
— Да не могу я, — с досадой воскликнула Ло-Дорина, — я на сегодня истратила всю свою магическую силу, мне теперь неделю надо будет ей подпитываться.
Ло-Дорина повернулась ко мне и хотела что-то крикнуть через толпу людей, но её опередил громоподобный голос барменши: «Зато я могу! От меня ещё никто не уходил не заплатив». С этими словами она подняла свой громадный арбалет, прицелилась, прищурив правый, глаз и выстрелила. Все как завороженные следили за полётом стрелы, которая казалось, летела медленно, как в фильме с замедленной съёмкой. Расстояние между птицей и стрелой, тем не менее, сокращалось и стрела, наконец, пронзила птицу снизу вверх насквозь. Птица крикнула что-то, но разобрать что, было невозможно: крик птицы потонул в едином громком возгласе толпы людей. Птица стала кругами падать, постепенно меняя форму тела, и упала на землю уже в виде Ло-Гроногона. Падение было встречено ещё более громким радостным возгласом.
— А теперь, все на штурм дворца! — приказала Ло-Лориана, — надо схватить самозванку и тех, кто ей помогал!
— Нет! — твёрдо возразил Ло-Нгосон, — Простите ваше высочество, но дворец никуда не денется. Сейчас уже совсем темно, и все люди очень устали. Штурм дворца состоится завтра с первыми лучами солнца. А сейчас всех прошу отдохнуть в моём замке. Переночуйте там, где найдёте свободное место.
И Ло-Нгосон сделал жест рукой, приглашая всех в замок.
— Вам, ваше высочество я хочу предложить герцогскую спальню. Там прекрасная большая кровать с лучшими перинами. Там вы прекрасно отдохнёте.
— Благодарю, тебя Ло-Нгосон за гостеприимство, — сказала Ло-Лориана, — но лучшую спальню мы сегодня предоставим человеку, освободившему меня, тем более что он, наконец, нашёл свою супругу. Покажем своё гостеприимство представителям из другого мира. Всем отдыхать! Завтра нас ждёт последняя битва.
Доводилось ли тебе, дорогой читатель, когда-нибудь ночевать в спальне по роскоши не уступающей королевской. Впрочем, возможно ты обладатель большого достатка и каждую ночь проводишь в подобной спальне. Что же касается меня, то ты, наверное, уже успел обратить внимание, что у меня более чем скромный достаток. Поэтому я редко ночую в подобных условиях, не чаще одного раза в жизни.
Постель действительно оказалась большой, да что там, просто громадной. Площадь постели была больше площади самой большой комнаты в моей квартире. На постели было немыслимое количество перин, в которых мы с Надеждой просто тонули как снежных сугробах. Я сразу вспомнил сказку Андерсена «Принцесса на горошине». В отличие от андерсенской принцессы, я не то что горошину, но и слона бы не почувствовал под горой перин.
После стольких переживаний и разлуки мы очень соскучились и лежали, обнявшись, вплотную друг к другу и запросто поместились бы на односпальной солдатской койке. Это была незабываемая ночь. В открытое окно лилась ночная прохлада, аромат цветов и пение ночных птиц. Я чувствовал себя влюблённым как в первый раз в жизни. До сих пор не могу определить, какая ночь произвела на меня более сильное впечатление: первая брачная или та, что мы провели в замке.
