Пришла беда — растворяй ворота
Вкрадчиво вглядевшись в лицо Людмилы Георгиевны, Петр заметил, что по ее исхудалому с обострившимися скулами лицу были густо рассыпаны веснушки, а под глазами, где веснушки собирались особенно густо, резко обозначились темные круги, и было понятно, что эти круги легли, чтобы указать на страдания выплаканных глаз, и не надо было что-либо спрашивать, чтобы узнать, какую боль в сердце носила мать по безвести пропавшему сыну.
Петр, глядя на измученное душевными страданиями лицо Людмилы Георгиевны, не мог утаить от нее своей вины в силу ненамеренной забывчивости и, виновато смущаясь, проговорил:
— Собственно говоря, я должен перед вами, Людмила Георгиевна, повиниться за то, что до сегодня не собрался вас навестить, хотя я очень обязан Николаю Минеевичу. По существу, он избавил меня, да, кажется, и жену мою от безработицы и нищенского прозябания, — пока он говорил эту свою трудную речь, он все более чувствовал стыд за свою недогадливость о долге расплачиваться хотя бы благодарением за помощь и все более краснел.
Людмила Георгиевна внимательно слушала, видела его смущение, понимала его и потому так возразила:
— Вам, Петр Агеевич, не за что виниться передо мной, спасибо вам, что подменили мужа, а ваша безработность ко времени нам оказалась, — она даже улыбнулась накрашенными губами, но улыбка эта была такая слабая, что по ней Петр отчетливо видел печать боли души, а крашеные губы были для улицы, которой хватало своей боли. Но и через эту свою боль она нашла в себе силы сказать еще:
— Потом, вас так закружила незнакомая для вас работа, что некогда было думать о чем-то другом, а к тому же вы и машиной занялись.
Упоминание о машине обрадовало Петра в том смысле, что он теперь не занимал места Николая Минеевича и исполнял его работу по совместительству, как дополнительную нагрузку, не требуя никакого возмещения. Не скрывая радости, он живо спросил:
— Вы и про машину знаете?
— Ну, как же! Я почти каждый день кого-нибудь из ваших встречаю и разговариваю, а потом, ко мне уже четыре раза заходили девчата вот так же, как вы, с кошелочкой. Галина Сидоровна, спасибо ей, взяла меня на содержание за счет магазина. Правда, Коля оставил мне сколько-то денег, но Галина Сидоровна платы за продукты не берет, Коля начнет снова работать — рассчитается. А я ведь, хоть и состою на работе, но зарплату уже почти год не получаю, как и все. Так, по сотне-две дают за месяц — да это только на хлеб.
— А где и кем вы работаете? — участливо поинтересовался Петр и хотел было добавить, что его жена Татьяна Семеновна уже почти два года безработная и не может найти работу, и что и он до сих пор жил без перспективы найти работу, а на руках двое детей, но воздержался от такого признания Людмиле Георгиевне, вспомнив о ее материнском горе, которое никаким сравнением не облегчить. А боль души, что выступила серыми полукружьями под ее глазами, так и вовсе не залечить. И вообще, присоединение к одному горю другого разве может облегчить хоть одно из них? Горе — останется горем, если рядом с ним станет другое такое же.
— В нашей заводской больнице числюсь на работе, — печально улыбнулась одними губами, а глаза, подернутые непреходящей грустью, оставались неподвижными. — Больница наша, видать, заводу чистой нахабой стала. Половина персонала уже уволена, кто по сокращению, а кто сам, а оставшиеся врачи и сестринский персонал в таком подвешенном состоянии, что и не понять, то ли ты на работе, то ли нет, а последние дни и вовсе заговорили о закрытии больницы… Да вот наши врачи письмо написали в городскую газету о положении в больнице. Не читали? Покажу, я ее из больницы принесла, — она поднялась, принесла газету, дала ее Петру. Петр нашел письмо, прочитал его, вспомнил разговор с главврачом на заседании у Полехина и подумал, что письмо в газету есть начало открытой борьбы народа за спасение больницы, за свое право на жизнь. Газета, значит, поддержала крик работников больницы, да вот рядом и ее обращение с просьбой прислать отклики на письмо работников больницы. Петр вернул газету и с некоторой тайной гордостью сказал:
— Я был свидетелем, когда ваш главный врач обращался в партбюро и просил помощи в защите больницы.
— Спасибо, хоть есть к кому обратиться за помощью и поддержкой. Вчера в больнице побывал от партбюро Костырин Андрей Федорович и принес кипу бланков с обращением собрать подписи людей в защиту больницы от закрытия. Потом с этими подписями пойдут к директору завода, а нет — к городскому и областному начальству. Вот я уже сегодня походила и больше сотни подписей собрала. Люди даже довольны такой придумкой, а кое-кто и свою помощь предлагает в сборе подписей. Я раздала сотни две листов.
