Костырина не надо было просить, по своей натуре он был легко поджигаемый инициативой человек, особенно, если инициатива исходила от интересных для него людей и была направлена на развитие или на поддержку общности людей и несла в себе потенциальную пользу обществу или просто рабочему коллективу. Инициативу, направленную на заведение собственного дела, он не воспринимал за инициативу, так как считал ее предпринимательством для частного обогащения, а это, по его понятиям, было лишь ловким отторжением от общественного труда рабочего человека. Такую инициативу он считал инициативой эксплуатации и старался ее развенчать, как направленную против человеческой свободы, равноправия и благополучия людей труда. Инициатива в интересах общности имеет в своей основе духовное начало и по своему рождению и по своему общественному предназначению укрепляет и развивает само общество. И Костырин кипел стремлением помощи и участия в такой инициативе. Вот почему он и загорелся энергией помощи коллективу магазина, принял затем участие в организации и юридическом оформлении кассы взаимопомощи и сам стал ее членом, внес пай в сто рублей.
— Да, касса взаимопомощи при магазине со всех сторон полезное дело, — вставил свои замечания Полехин. — Мы поддержим вашу кассу и своим членством и организационным участием, так что затею вашу одобряем, так и передайте Красновой. Надо только детально посоветоваться с юристами, с банком, которым пользуется ваш магазин, на предмет правильной организации, оформления документов. Важно и то, чтобы кассу не задушила налоговая инспекция. Пойдешь, Андрей Федорович, к Красновой, предварительно выясни, где надо, все эти вопросы, за одно отнесешь наши заявления о вступлении в члены кассы… А вон и Волков бежит.
Волков не бежал, конечно, по его комплекции это выглядело бы комично, но шел торопливо и часто дышал — спешил исправить опоздание.
— Вы простите, пожалуйста, за опоздание, но там такое обстоятельство, что операцию надо было обязательно завершить, — отдуваясь, прерывисто говорил Волков, одной рукой здороваясь, другой вытирая вспотевший лоб, и сел рядом с Петром. — Вы не возражаете, доктор, что я в приложении к канализационному хозяйству применил хирургический термин? — и улыбнулся всем своим круглым, раскрасневшимся, вспотевшим лицом. — Директор завода, конечно, почувствовал свое униженное, зависимое от моей службы положение. Но угроза, которая над ним нависла из-за разгильдяйства, заставила его наступить на свою гордыню мужающего капиталиста. Может быть, это заставило его согласиться завтра в одиннадцать часов принять рабочую делегацию вместе с главврачом больницы, — сообщил Волков, не прерывая своего монолога, и спросил, как бы предупреждая вопросы своих слушателей.
— Сколько же нам человек собрать в состав делегации? — спросил Полехин.
— Не будем устраивать суету в директорском кабинете, нам нужен деловой, принципиальный разговор, — как бы предупредил настрой делегации Волков. — Вот вас здесь четверо… ну, еще пригласите двух толковых, посолиднее человек, я думаю, хватит? — все же не утверждением, а вопросом закончил Волков, но с ним согласились и вскоре разошлись — всем было некогда.
Неожиданное трагическое происшествие
На вторую половину дня особых дел не предвиделось, и Петр Агеевич погнал машину в школьный двор на ночную стоянку. Он как-то физически чувствовал, что магазинная машина очень мозолит глаза жителям дома и всегда старался не оставлять ее без нужды во дворе на глазах людей — говорил сам себе: привез что-то, разгрузил в склад и вон со двора, иной раз и на улице можно поставить. Очень он был чувствительный к нуждам других людей. Но чувствительность его сердца к людям вызывала в нем только боль с его маленькой ролью в общей людской жизни.
Петр Агеевич под наблюдением сторожа закатил машину в гараж, захлопнул дверку кабины, вертя на пальце цепочку с брелком от ключей, по обычаю обошел машину вокруг, как будто, прощаясь с ней, хотел уверить ее, что оставляет ее на отдых вполне рабочей для следующего дня. И школьного сторожа успокоил, что на сегодня он его больше не потревожит. И чтобы не нарушать заведенного сторожем порядка, пригласил его покурить под кленами.
— Чудной ты человек, Агеич, сам не куришь, а меня приглашаешь покурить, — доставая сигарету и посмеиваясь, говорил сторож и присел на скамейку под кленами рядом с Петром Агеевичем.
