Татьяна Семеновна, с волнением наблюдавшая за мужем, может быть, одна из всей толпы заметила, как лицо его горячечно запунцевело, и сердцем почувствовала, как напряглось все его тело. Движимая страстным чувством любви и стремлением чем-то помочь ему, не замечая того, она оставила своих спутников и, безотчетно работая плечами и локтями, высоко и целеустремленно держа голову, протолкалась к машине. Ей, к удивлению, никто не воспротивился. А она повиновалась одному своему стремлению — своей близостью поддержать мужа в его первом обращении к столь необычному многотысячному собранию.
А Петр Агеевич, выдохнув из груди первое слово, в которое он вложил горячее стремление объединить в железную монолитность всю многочисленную массу людей, с ожиданием смотревшую на него, почувствовал стальную дрожь в мускулах своих рук, и его охватило желание проявить действие, способное обжечь людей огнем стремления к объединению для решительных действий.
— Дорогие мои товарищи! — повторил он с горячей сердечностью обращение к людям, как к самым близким друзьям. И люди эту его сердечность почувствовали и приняли в свои сердца. Он вдруг выхватил у Андрея обеими руками древко Знамени, встряхнул тяжелое полотнище с портретом Ленина, поднял его над головой, как огненное пламя, и громко заговорил: — Сегодня мы все, рабочие бывшего нашего завода, собрались вот под этим Красным Знаменем. Мы, может быть, этого еще не осознаем до конца, но именно оно позвало к себе наши сердца, и пусть оно и впредь ведет нас к нашим новым победам. В эти минуты я счастлив не только нашей первой коллективной рабочей победой, а и тем, что рядом со мной под это Знамя вышел вот этот молодой человек Андрей Гаврилин, сын безработного рабочего нашего завода, а это значит, что наше Знамя есть кому подхватить из наших рук, когда они ослабнут. Вот чем мы все должны быть счастливы и горды в эти часы.
Все эти слова Золотарева сопровождались несмолкающими дружными возгласами поддержки и одобрения. Аплодисменты и подбадривающие возгласы летели к Петру Агеевичу как с площади, так и со стороны двора завода, и он поворачивался кругом и приветственно взмахивал пламенно красневшим Знаменем.
Татьяна Семеновна стояла почти у самой машины с поднятой головой, прижимала руки к груди, сдерживая радостно волнующееся сердце. Глаза ее блестели слезами счастья и благословения. Петр поймал этот взгляд бодрого поощрения с чувством благодарности и любви.
Толпа еще плотнее придвинулась к машине, чтобы лучше слышать обращенные к ней слова, которые ей были близки и дороги не только своей правдой, но и особой значительностью, так как звучали по-боевому из уст своего, близкого по духу человека. Люди, как и Татьяна, смотрели ему в лицо тысячами внимательных глаз, доверчиво и одобрительно ловили его слова.
От этих дружелюбных взглядов он смелее овладел собою, почувствовал в себе уверенность и спокойствие, а мысли, скопившиеся за многие прошедшие дни, потекли свободной речью. Он передал Знамя Андрею и с бойцовским настроем продолжал:
