– Да, Уэйн. От такого зрелища у любого захватит дух. Непросто осознать истинные масштабы этого шара, на котором ты жил. Можно почувствовать себя крошечным, ничтожным, и…
– А я всю эту фиговину спас! – ухмыльнулся Уэйн.
Гармония ненадолго задумался.
– Ну да. Пожалуй, ты прав. С небольшой помощью Мараси и Ваксиллиума. – Гармония махнул в направлении красной пелены, которая окутала планету. Пелена как будто втягивалась в невидимую воронку и растворялась.
Уэйн что-то почувствовал. Досаду с примесью уважения. Неохотное одобрение. Аватара Автономии побеждена, и божество выпускало планету из когтей.
– И на этом все? – спросил Уэйн.
– Пока что, – ответил Гармония. – Она потратила слишком много сил, пытаясь одолеть нас как можно быстрее. Неудача Тельсин и Круга – серьезный удар по ее амбициям. Мараси успела закрыть портал на эту планету. Ко мне вернулось зрение, и я постараюсь больше не слепнуть.
– Похоже, ты по-прежнему боишься, – заметил Уэйн, глядя на него вполоборота.
– Немного волнуюсь, – отстраненно ответил Гармония. – В Космере началась большая игра. Фигуры передвигаются, соединяются. Смотрят на нас. Мы не освободились от их влияния. Но теперь у нас есть… время. Время подготовиться. Благодаря тебе, Уэйн.
– Мне, – повторил Уэйн. – Я спас весь распроклятый мир. Я… да я лучший констебль на свете!
– Ну… пожалуй… – пробормотал Гармония, – Вин, Эленда и других не следует считать констеблями…
– Ваксу никогда не доводилось целый мир спасать. А остальные из участка? Они даже купон на бесплатное пиво сохранить не смогли, когда я им его дал. Бестолковый кандра-жираф. Уэйн – лучший коп в мире… Ха! Редди, выкуси. Задал я тебе перцу! До слез!
Говоря это, Уэйн ощутил непривычное чувство. Он как будто… растягивался. Тянулся куда-то. В какое-то… теплое место?
– Хочешь еще что-нибудь узнать, пока ты здесь? – спросил Гармония. – Я не всеведущ, но мои познания гораздо выше, чем у любого смертного. Люди часто задают вопросы напоследок. У тебя они есть?
Гм. Вопросы? Сложно сказать. Уэйн ненадолго задумался.
– Ну, – сказал он, – прежде чем бросить меня, Ме-Лаан сказала, что лучше меня у нее никого не было, и я все думал…
– Уэйн, – перебил его Бог, – что тебе всегда повторяет Ранетт?
– «Попробуй увернуться»?
– Другое.
– «Не порти впечатления своими пошлыми инсинуациями»?
– Именно.
– Ладно, ладно, – кивнул Уэйн. – Замечание принято. Ты, однако, умный, почти как Ранетт. Впрочем, наверное, ничего удивительного. – Он снова задумался.
Ощущение растяжения стало сильнее. Что еще можно спросить? Что…
Он улыбнулся. Гениально.
– Полагаю, Вакс и все остальные живы-здоровы. Ты пообещал. Поэтому о них я спрашивать не буду, как ни пытайся меня под это подвести. Знаю, что ты о них позаботишься.
– Насколько это будет в моих силах, – ответил Гармония.
– Хорошо. Тогда скажи мне вот что, Бог. – Уэйн указал на него пальцем. – Это был самый большой взрыв, учиненный человеком?
Гармония удивленно вскинул бровь:
– И это твой прощальный вопрос? Последняя просьба к Богу перед уходом в вечность?
– А то! Я ведь уже умер, значит ответы на другие вопросы скоро получу. Ты не заставишь меня спрашивать что-то бесполезное. Давай колись. Это так?
Гармония улыбнулся.
– Ах, Уэйн. Полагаю, прочие сопоставимые взрывы – в частности, извержения Пепельных гор – должны быть классифицированы как результат воздействия божественных сил. Поэтому я выношу вердикт: это так. Да, Уэйн. Ты взорвался в самом большом, мать его, взрыве, когда-либо устроенном человеком на этой планете.
– Передай это Стерис, – с ухмылкой попросил Уэйн. – Она всегда жаловалась, если я что-нибудь взрывал. А теперь я спас ее шкуру. Более того, сделал так, чтобы взрыв был поменьше. У нее от этого мозги набекрень съедут. Подумать только, я постарался, чтобы взрыв был не очень сильным, а он все равно оказался самым мощным в истории.
Он почувствовал, что ему пора. Протянул руку Богу, который с улыбкой ее пожал.
– А я ведь знал, что ты светишься, – подмигнул Уэйн.
С этими словами Уэйна затянуло в другое место, в другое время. Его затянул ветер. И звезды.
И все, что есть бесконечного во Вселенной.
Когда Мараси сошла с поезда в Эленделе, уже светило солнце. Поскольку ночь оказалась богатой на происшествия – в том числе предотвращенные, – она ожидала, что поезд поедет порожняком.
Однако вагоны были набиты битком. Кто-то ехал на помощь жителям затопленного и разрушенного северо-западного района Эленделя. Другие навещали родственников. Третьи возвращались домой из эвакуации, решив, что так будет спокойнее в это непредсказуемое время.
Мараси остановилась в толпе на платформе, чувствуя себя не в своей тарелке. Чужой. Отчасти виной была усталость. В Билминге ей удалось на пару часов вздремнуть после консультаций с констеблем Блантач, которая наконец-то приняла доказательства злодеяний Энтроуна. Показания спасенных – особенно журналистов и политиков, которых успешно вывел Двоедушник, – оказали решающее действие.
