Женщина ухмыльнулась в ответ на стремительную атаку. Да, она могла исцеляться, но запасы здоровья были не бесконечны. Сколько раз она успеет исцелиться, пока они иссякнут? Нужно просто бить и надеяться, что ее здоровье закончится быстрее, чем его.
Но на этот раз она увернулась.
– Эй! – возмутился Уэйн. – Стой смирно!
– Эй… – повторила та. – Эээйй…
– Прекрати!
Женщина отступила, пританцовывая.
– Столько лет этого ждала, – произнесла она уже без акцента. – Готовилась, продумывала тактику. Уэйн, меня создали специально для тебя. Гордись! Меня создали, чтобы тебя убить!
– А! И такой придурковатой тебя тоже специально сделали?
– Убив тебя, я заберу твою шляпу и твой запах. Это единственное, чего мне не хватает.
Она снова ухмыльнулась, и Уэйн остановился. Какая. Ржавая. Дурь. Вдруг женщина обернулась и понурила голову.
– А он что здесь забыл?
Уэйн вытянул шею, чтобы понять, куда она смотрит. И… Ржавь, ну наконец-то. Герой объявился. В облаке из развевающихся лент туманного плаща Вакс напоминал самого Разрушителя, защищая констеблей и вальяжно отстреливаясь от врагов.
С появлением Вакса подражательнице крышка. Справедливость восторжествует.
Разумеется, сейчас Вакс был занят, и ему не помешала бы помощь. Поэтому Уэйн по-бычьи налетел на подражательницу, всадив локоть ей под дых, и почувствовал что-то острое в ее руке. Метапамять? Или стержень? Не важно. Теперь они с Ваксом могли провести особый командный прием. Вот только Вакс увлекся стрельбой, и проводить прием придется одному Уэйну.
Подражательница попыталась оттолкнуть Уэйна, но он изогнулся, и она пошатнулась. Тогда он обхватил ее сзади, схватил дуэльную трость двумя руками и просунул ей под челюсть. Хрипя, женщина принялась отбиваться, но лишь потеряла равновесие.
За секунду Уэйн повалил ее наземь, душа тростью и прижав спину коленом. Ему доводилось самому оказываться в таком незавидном положении, и это было крайне неприятно. Когда ты вынужден бороться с удушением, метапамять истощается стремительно.
Женщина неистово сопротивлялась. Все вокруг то замедлялось, то ускорялось, когда она в панике использовала свои способности. Но, пускай она мастерски управлялась с тростями, ее борцовские навыки были на самом низком уровне. Более опытный борец легко бы сбросил Уэйна.
– Эх, подруга. – Он разочарованно покачал головой. – Нельзя прогуливать уроки борьбы. Если лезешь в рукопашную, сперва научись бороться в партере.
В ответ она закряхтела, что понравилось Уэйну куда больше. Хорошо, что Вакс объявился. А то без героя Уэйна приперли к стенке.
Рядом с ними приземлился мужчина в дорогом костюме.
– Гетруда, – сказал он женщине. – Ты меня разочаровала.
Затем он прицелился Уэйну в голову из пистолета.
Ну что за дела. Уэйн выпустил противницу и припал к земле, уклоняясь от пули. Он сразу перекатился – кто не любит эффектных завершающих перекатов? – и вскочил, одновременно подняв скоростной пузырь вокруг себя и Мараси, которая осматривала раненого.
– Эй, – тяжело выдохнул он. – Веселенькая заварушка пошла?
– Все равно нужно отступать, – ответила Мараси. – Мы не к такому готовились.
– Жаль уходить, когда победа почти за нами. – Уэйн качнул головой вбок. Секвенция указывал в направлении выхода, застыв на полуслове, а подражательница уже побежала туда.
– За нами ли? – с сомнением произнесла Мараси и опустила взгляд на Мэтингдоу, раненую женщину-констебля. Та крепко зажмурилась и кривилась, терпя боль от пулевого ранения в ногу.
– Если Вакс разберется с тем стрелком, то за нами, – сказал Уэйн.
В стане врага царил хаос; бандиты искали укрытия.
– У них есть алюминиевые пули, – заметила Мараси, указывая рукой.
Действительно, некоторые пули – из скоростного пузыря их полет казался крайне медленным – не реагировали на толчки Вакса.
– Но почему так мало? – задумался Уэйн. – У Стожильного Майлза была целая гора алюминиевой экипировки.
– Они рассчитывали, что их сегодня арестуют, – объяснила Мараси. – Не сомневаюсь в этом. Они планировали сдаться констеблям Блантач, чтобы не вызвать лишних подозрений, мешая расследованию.
– Странная логика, – ответил Уэйн. – Но обычно чутье тебя не подводит. Они не могли позволить, чтобы конфисковали много алюминия. В департаментах его обычно на деньги переплавляют.
Уэйн покосился на Вакса. Тот стоял перед всеми, тремя пальцами указывая на пролетающую пулю. Он как будто… отводил ее в сторону.
Ну нет. Даже для Вакса это чересчур.
– Мое чутье говорит, – продолжил Уэйн, – что эти ребята разбегутся, если мы продержимся еще чуть-чуть. Они уже учинили громкое происшествие, сцепившись с нами, и вряд ли добьются большего. Но у нас есть раненые, и отступать будет непросто.
Мараси кивнула.
– Ладно. Держим позиции. Но только если Вакс разберется со стрелком.
– Сбрасываю пузырь.
– Давай.
Уэйн сбросил. Вакс продолжил разворот, и, ржавь… пуля, на которую он указывал, как по команде полетела прямо в гангстера, подкрадывавшегося к констеблям.
– Вакс! – крикнула Мараси. – Мы тут разберемся! Задержи стрелка!
