Макеев молчал. Сморщенное личико выражало крайнюю сосредоточенность и деловитость. Гусаров указал вошедшим на табуреты. Те сели. При этом незнакомец крепко выругался, просто так, для хорошего настроения. Макеев кивнул в знак согласия…
«Ну и бригада! - продолжал удивляться Клямин. - Интересно, что они придумали?»
Гусаров оглядел всех с каким-то веселым вниманием.
- Что ж, начнем наше заседание, - произнес он. - Скажите, вы знаете этого человека? - Он выбросил руку в сторону Клямина.
- Антоска Клямин, кто его не снает, - прошепелявил Макеев. - Снаем. И я снаю, и Леха…
- Повторяю, - прервал его Гусаров. - За Леху ты не отвечай; он сам по себе.
- Я сам по себе, - хрипло произнес мужчина, - болван!
Голос мужчины показался Клямину знакомым. Но Клямин мог бы поклясться, что видит этого человека впервые.
- Знаю я этого Клямина. Сто раз виделись, - проговорил мужчина. - На пляже виделись. Пили-ели. Знаю все.
- Ты что, плешивый! Я первый раз тебя вижу, - удивился Клямин.
Гусаров плаксиво сморщился. Поднял белый нежный палец к потолку:
- Антон Григорьевич… Мы же условились. Вы только слушаете.
- Так ведь…
- Антон Григорьевич! - капризно всхлипнул Гусаров.
- Заткнись! - Мужчина поднял на Клямина маленькие глазки. Кулаки вздыбили карманы полосатых брюк.
- Продолжим, - решил Гусаров. - Итак, подсудимый Макеев Георгий Ефимович… Знаете ли вы подсудимого Клямина?
Клямин с удивлением взглянул на Гусарова, но сдержался, промолчал.
- Снаю я этого Клямина, - подтвердил Макеев. - Сто лет снаю.
- Расскажите суду обстоятельства вашей последней встречи.
Макеев встал с табурета, разгоняя волну сивухи.
- Ты, дед, хотя бы бензином умылся. Все родной запах, - буркнул Клямин и отвернулся.
- Нисего, ессо вспомнис энтот запах… Сто я могу сказать? Встлетил я Клямина в бале «Кулолтный». Говолю: есть у меня товалец иностланный, у матлосов купил. Больсые деньги за него дают на Кавкасе цеховики, котолые тликотаз выпускают. Плиеззал один, адлес оставил. Давай, говолю, Клямин, свези. Как лаз у него командиловка была. Он и свез. Пеледал.
Клямин, ничего не понимая, вертел головой, глядел то на Гусарова, то на Макеева. Влажные и клейкие ладони придавали рукам вялость. Клямину так и не удалось помыть руки: во дворе крана не было.
- И вы можете подтвердить, что была эта сделка, свидетель? - обратился Гусаров к мужчине.
- Очень даже, - кивнул тот чугунной головой. - Я присутствовал при этом. Клямин при мне дал согласие. Это было в баре «Курортный». Старик говорит ему: «Свези. Навар поделим. Больше тысячи дадут». Потом попросил прихватить кое-какой другой товар. Дубленки, хрусталь, что-то еще. Там, говорит, настоящую цену дадут, на Кавказе.
- Скажите, свидетель, в последний раз вы были осуждены по статье двести шестой и двести седьмой? Злостное хулиганство и угроза убийства. Верно? - проговорил Гусаров.
- Верно. Отсидел весь срок, спасибо.
- Кто вас познакомил с Кляминым? Тоже подсудимый Макеев?
- Нет. С Кляминым меня познакомил Михаил, мой товарищ. Мы с ним занимались авторалли. Он бы подтвердил, жаль - помер.
Табурет поскрипывал под тяжелым телом плешивого. Брови наползли на его маленькие глаза. Теперь Клямин точно знал, где он слышал этот голос. По телефону. Голос предложил ему явиться на Подольскую, в дом десять…
Гусаров повернулся к Клямину:
- Вопрос к подсудимому Клямину. - Он вновь поднял палец, упреждая негодующее движение Клямина. - Скажите, подсудимый, вы знаете о назначении товара, который перевозился вами в ящиках с иностранным трафаретом?
- Теперь знаю! - воскликнул Клямин.
- Что значит «теперь»? - В тоне Гусарова прорвалась настороженность.
И это не оставил без внимания Клямин. Он интуитивно уловил, что ни в коем случае нельзя называть своего соседа Борисовского.
- Теперь? Ну, со слов этой старой калоши. - И, не удержавшись, добавил: - Бывшего воина Белорусского фронта, отважного танкиста.
- Вот вы как хорошо знаете подсудимого, - кивнул Гусаров.
- Как же! Все собирался ему фотографию улучшить, - ответил Клямин. - Да просрочил.
Макеев развел руками и спрятал нижнюю губу под верхнюю в знак обиды и великой несправедливости.
- Повторяю вопрос. Подсудимый Клямин знал, какой товар он вызвался перевезти на Кавказ?
- Конесно, знал, - загомонил Макеев. - Как зе не знать.
- Назовите сумму вознаграждения, обещанную вами Клямину за эту операцию, - сказал Гусаров.
Макеев растерянно взглянул на него, перевел мышиные глазки на плешивого, шмыгнул перебитым носом.
- Пятьсот пятьдесят рублей! - прохрипел плешивый. - Не можешь запомнить, сифилитик?
- Пятьсот пятьдесят, - кивнул Макеев и проворчал: - То говолили семьсот, то тысяцу. Запутали меня.
- Небось свой гонорар запомнил, - проговорил Гусаров и шагнул к двери. Он распахнул ее ударом ладони и широким жестом предложил убираться вон. И не мешкать - нет времени.
Макеев застегнул облезлыми пальцами пуговицы пиджака. Плешивый вытащил бумажник, пошуровал в нем, вздохнул:
- Кто разменяет четвертную? Вечно у таксистов сдачи нет. Разменяешь, дед?
- Откуда-а-а!.. - замахал руками Макеев.
