Утренняя фея полностью

Дед. Она снова упала в обморок. (Гневно глядит на странницу.) У нее холодные руки!

Странница (спокойно, не глядя). Успо­койся, старик. Она просто спит.

Мартин. Надо уложить ее.

Мать. Где?

Мартин. В доме есть только одно место.

Мать (в ужасе перед мыслью). В комнате Анжелики — нет!

Дед. Ты не можешь закрыть перед ней дверь.

Мать. Нет! Можете взять мой хлеб, мою одежду — все мое... Но не место моей дочери!

Дед. Подумай, она пришла с того же берега, и та же вода в волосах... И ее принес Мар­тин. Это — как веление господа.

Мать (сдаваясь, опускает голову). Веление господа. (Медленно подходит к столу и берет свечу.) Несите ее. (Идет впереди, освещая путь.)

Мартин идет за ней с Аделой на руках.

Тельба, открой комнату... и согрей простыни!

Странница и Дед смотрят снизу, как они уходят.

Дед. О чем ты задумалась?

Странница. О многом. О большем, чем ты предполагаешь.

Дед. Плохая ночка, да? Ты проспала, и от тебя ускользнули одновременно мужчина на краю пропасти и женщина в реке.

Странница. Мужчина — да. Ее я не ждала.

Дед. Но дело шло к тому. Что было бы, если бы не подоспел Мартин?

Странница. Ее спас бы другой... или она сама. Девушка еще не предназначена мне.

Дед. Еще?.. Как это?..

Странница (задумчиво). Я не понимаю.

Кто-то хочет обогнать время. Но то, что написано в моих книгах, неизбежно. (Берет посох.) Я вернусь в назначенный час.

Дед. Постой. Объясни мне эти слова.

Странница. Не могу, и, для меня они не совсем ясны. Впервые передо мной загадка, которую я не в силах разгадать. Какая сила толкнула эту девушку к смерти раньше времени?

Дед. Разве этого не было в твоей книге?

Странница. Да, то же самое: глубокая река, утопленница и этот дом. Но не сегодня! Через семь лун.

Дед. Забудь о ней. Неужели ты не можешь один раз пощадить?

Странница. Это невозможно. Я не приказываю, подчиняюсь.

Дед. Она так красива и так мало взяла от жизни! Почему она должна умереть в расцвете юности?

Странница. Думаешь, я знаю? И со мной и с жизнью это случается часто: мы не знаем дороги, но всегда приходим, куда следует. (Смотрит на него.) У тебя в доме опять зазвучит девичий голос...

Дед. Да... Она одинока и могла бы сделать много доброго, заняв место другой... А за себя я спокоен. Мне семьдесят лет...

Странница (с мягкой иронией). Гораздо меньше, дед. Этих семидесяти у тебя уже нет. (Идет к двери.)

Дед. Подожди. Могу я задать тебе последний вопрос?

Странница. Говори.

Дед. Когда ты вернешься? -

Странница. Посмотри на луну: она совершенно круглая. Она будет такой еще семь раз, и тогда я вернусь в этот дом. В ту ночь одна красивая девушка, украшенная цветами, встре­тится со мной... В реке. Но не осуждай меня.

Клянусь тебе: если бы я не пришла, ты сам позвал бы меня. И еще: в этот день ты благо­словишь мое имя. Не веришь?

Дед. Не знаю.

Странница. Скоро убедишься сам, верь мне. А теперь, узнав меня лучше, простись со мной без ненависти, и страха. Мы оба доста­точно стары, чтобы быть хорошими друзьями.

(Протягивает ему руку.) Прощай, друг...

Дед. Прощай... друг...

Странница удаляется. Дед смотрит ей вслед и, забывшись, греет у огня руку, которую она пожала.

Занавес

Действие третье.

Там же спустя несколько месяцев. Вечер. Лето. На сцене швейный столик, на нем красочная вышивка. Андрес и Дорина сматывают клубок. Фалини запутывает все, что может. Квико стоит с видом человека, ожидающего приказа. Из кухни выходит Адела.

Квико. Мне передали, что вы хотели гово­рить со мной.

Адела. Еще бы! Трава в хлеву гниет, косил­ку грызут мыши, а конюшня не вычищена. О чем думает этот блаженный?

Квико. Я?

Адела. Что ты встал как вкопанный?

Квико. Не знаю. Мне нравится, как вы говорите.

Адела. Может, тебе спеть, чтобы легче работалось?

Квико. Когда скрипит телега, меньше устают волы.

Адела. Ну! Чего ты ждешь? (Видя, что он не двигается.) Ты что, оглох?

Квико (крутя берет). Не знаю, что со мной. Когда говорит хозяйка, я все слышу. Когда Тельба — тоже. Но вы как-то так на меня глядите, что я ничего не слышу.