Утренняя фея полностью

Андрес (с превосходством). Святые — ста­рики, и у них бороды. А у нее волосы как колосья, а руки белые, как у важной сеньоры.

Странница. Я кажусь тебе красивой?

Андрес. Очень. Дедушка говорит, что кра­сивое всегда приходит издалека.

Странница (улыбается, гладит его по го­лове). Спасибо, малыш. Когда ты станешь муж­чиной, тебя будут слушать женщины.

(Огляды­вает все вокруг.) Внуки, дед и огонь в камине. Счастливый дом.

Дед. Был таким.

Странница. Его называют домом Мартина де Нарсеса?

Мать. Это мой зять. Вы его знаете?

Странница. Слышала о нем. Цвет рода, кипящая кровь и лучший наездник в округе.

Входит Мартин.

Мартин. Кобылы нет в загоне. Калитку оставили открытой, и теперь ее ржание слышно в горах.

Дед. Не может быть. Квико оседлал ее.

Мартин. Значит, он ослеп? Оседлана белоногая.

Мать. Жеребенок?.. (Решительно встает.)

Ну, нет! Ты не поскачешь на этом комке нервов.

Мартин. А почему нет? Когда-нибудь надо попробовать. Где шпоры?

Мать. Побойся бога, сынок. Дороги обледе­нели, это опасно.

Мартин. Ты всего боишься. Хочешь усадить меня в угол, как своих детей? Мне надоели эти вечные женские советы. (Энергично.) Где шпоры?

Тельба и Дед молчат. Тогда Странница спо­койно снимает шпоры с камина.

Странница… Эти?

Мартин (смотрит удивленно, понижает голос). Извините, я вас не видел.

(Вопроси­тельно смотрит на остальных.)

Дед. Она странница.

Странница. Мне предложили место у огня, и я хотела бы отблагодарить. (Опускается на колени.) Разрешите?.. (Надевает ему шпоры.)

Мартин. Спасибо…

Какой-то момент смотрят пристально друг на друга. Она все еще на коленях.

Странница. Нарсесы всегда были хоро­шими наездниками.

Мартин. Говорят. Если я вас больше не увижу, счастливого пути. Мама, спи спокойно, я не люблю, когда меня ждут со светом в окнах.

Андрес. Я подержу тебе стремя.

Дорина. А я уздечку.

Фалин. Мы все вместе!

Уходят с ним.

Тельба (Матери). Это вы виноваты. Что вы, не знаете мужчин? Скажите им — идти туда, и они пойдут сюда.

Мать. Почему женщины всегда хотят сыно­вей? Мужчинам нравятся кони, горы. Только дочь делает дом счастливым. (Встает.) Сеньора, простите, что я вас оставляю. Если решите остаться у нас на ночь, вам дадут все, что нужно.

Странница. Кроме времени для отдыха. Я должна продолжать свой путь.

Тельба (идет с Матерью до лестницы). Вы идете спать?

Мать. Побуду одна. Если никто не хочет меня слушать, закроюсь в комнате и буду молиться. (Поднимаясь.) Молиться — это как кричать... только тихо... (Выходит).

Пауза. Снова лает собака.

Тельба. Чертов пес, что с ним случилось в эту ночь? (Кончила лущить горох и прини­мается за шитье.)

Странница. Как, вы сказали, называется это опасное место - в горах?

Дед. Рабион.

Странница. Рабион? Это рядом с большим каштаном? Сто лет назад его разбила молния, но до сих пор там торчит его изогнутый ствол и вонзившиеся в скалу корни.

Дед. А вы неплохо знаете наши места.

Странница. Я бывала здесь. Но всегда мимоходом...

Дед. Вот это-то я и пытаюсь все время вспом­нить. Где я вас видел... и когда?! Вы меня не помните?

Тельба. С чего ей тебя помнить? Ну ладно бы молодой, красивый, а старики все оди­наковы.

Дед. Это могло быть только здесь, я никогда не путешествовал. Когда еще вы здесь бывали?

Странница. Последний раз? Тогда был большой праздник, играли волынки, били бара­баны. По всем тропинкам с гор спускались пары на лошадях, украшенных цветами, а ков­ры со снедью покрыли поле.

Тельба. Свадьба наследницы. Боже милостивый! Устроили фонтан сидра, и все окрестные деревушки сошлись на площадь плясать ригодон.

Странница. Я видела их издали, с горы.

Дед. Это было два года назад… А раньше?

Странница. Помню другой раз, зимой. Огромный снегопад занес все дороги. Деревня была как толпа карликов, с белыми капюшо­нами труб и ледяными бородами, свисавшими с крыш.

Тельба. Ураган. Другого такого и не было.

Дед. А раньше... гораздо раньше?