– Не смей так разговаривать со мной, поэт! Плакса ты, а не я! Дело не в любви, а в правильном выборе, а он не имеет никакого отношения к эмоциям. Суть в справедливости, которая основывается на голых фактах, – резко отвечает Виргиния, и я замечаю, что при слове «справедливость» губернаторы Газовых Гигантов встревоженно переглядываются. – Они знают, что я верю в независимость окраины. – Мустанг кивает в сторону хозяев. – Им известно, что я – реформатор. А еще они не сомневаются, что я достаточно умна, чтобы не путать личное с общественным и не позволять сердцу заглушать голос разума. В отличие от тебя, на Ио прекрасно это понимают. Поскольку твои экзерсисы в изящной словесности здесь никто слушать не намерен, предлагаю избавить всех присутствующих от лишней болтовни и перейти к делу. Нам нужно любым способом прекратить эту войну.
Рок раздраженно смотрит на нее, а Ромул обращается ко мне с едва заметной улыбкой:
– Дэрроу, тебе есть что добавить?
– Думаю, Мустанг довольно точно описала ситуацию, – отвечаю я.
– Что ж, прекрасно, – кивает Ромул. – Тогда я возьму слово, а затем выскажетесь вы. Вы оба – мои враги. Один изводит меня забастовками рабочих, антиправительственной пропагандой и мятежами, другой – войной и блокадой. Однако здесь, на краю тьмы, вдали от ваших источников силы, вы нуждаетесь во мне, в моих кораблях и легионах. Надеюсь, все присутствующие понимают иронию ситуации. У меня к вам всего один вопрос: кто из вас может предложить мне более выгодный обмен? Император, прошу вас, вы первый, – обращается он к Року.
– Высокочтимые господа, моя правительница, как и я, скорбит о том, что наши народы находятся в состоянии конфликта. Он разгорелся на почве предыдущих разногласий, но мы можем положить этому конец прямо сейчас, если окраина и центр вспомнят, что есть зло куда более великое и опасное, чем политические споры и дебаты о налогах и представительстве. Это зло – демократия, благородная ложь о том, что все люди созданы равными. Вы своими глазами видели, до чего эта ересь довела Марс. Адриус Августус самоотверженно сражается там от имени всего Сообщества.
– Самоотверженно? – переспрашивает Ромул.
– Я хотел сказать – успешно. Однако зараза успела распространиться. Теперь мы обязаны уничтожить ее, прежде чем демократия одержит победу, от которой нам будет не оправиться. Несмотря на нынешний раскол, нельзя забывать, что наши предки пришли на Землю во время Завоевания. В память об этом верховная правительница готова искоренить всю вражду между нашими народами. Она просит, чтобы ваши легионы и армады помогли справиться с алой чумой, угрожающей и окраине, и центру! В обмен на вашу помощь Октавия выведет гарнизоны Сообщества с Юпитера, однако на Сатурне и Уране войска останутся, – заявляет Рок, и лорд-губернатор Титана презрительно фыркает. – Далее она готова начать переговоры по снижению налогового бремени и экспортных пошлин, налагаемых на окраину. Она гарантирует вам такие же лицензии на добычу гелия-три в поясе астероидов, как и у компаний центра. Также она готова принять ваше предложение за равное представительство в сенате.
– А что насчет реформирования процесса выборов верховного правителя? – спрашивает Ромул. – Октавия не должна была стать императрицей. Она просто выборный чиновник.
– Правительница готова пересмотреть процедуру выборов после того, как будут назначены новые сенаторы. К тому же она удовлетворит вашу просьбу о том, чтобы всадники-олимпийцы избирались голосованием лорд-губернаторов, а не по личному назначению правительницы.
– Прошу прощения, – хохочет Мустанг, запрокинув голову, – вы, конечно, можете обвинить меня в скептицизме, но то, что ты говоришь, Рок, на самом деле означает следующее: правительница согласится на все, чего бы ни потребовал Ромул, до тех пор пока чаша весов не склонится на ее сторону, и тогда она просто возьмет свои слова обратно. Поверьте, друзья, моя семья слишком хорошо знает, чего стоят обещания Октавии! – со смехом фыркает она.
– Что насчет Антонии Юлии? – спрашивает Ромул, приняв к сведению скептический комментарий Виргинии. – Передадите ли вы ее нам для предания справедливому суду за убийство моей дочери и отца?
– Да.
Ромул остался доволен условиями, и ему явно пришлись по душе слова Рока об алой заразе. И не важно, что обещания выглядят не очень-то надежными. Ловкий ход: она обещает не много, но и не мало. Все, что я могу противопоставить, – лишь фантазия, причем фантазия опасная. Ромул выжидающе смотрит на меня.
