Опять чудится ему эта страшная голова на пике… На смену ей является другая — с черной бородой, схваченная за волосы рукой палача… Заснеженный плац, каре войск, эшафот… Где это было?.. Ах да, Пугачев!.. Четырнадцать лет прошло с тех пор!
Егор поднимается с постели и выходит в город. Прислушиваясь к уличным толкам, он узнает об убийстве Флесселя. Прево вели из ратуши в Пале-Рояль, на суд народа. По дороге кто-то пристрелил его из пистолета…
— И поделом! К чему возиться с ними? Ясно, изменник!
— Подумать только: вместо оружия грязное тряпье!
— Не только это! У де Лонэ нашли письмо от Флесселя. Они были в сговоре!
— Слыхали? Комитет постановил разрушить Бастилию. Завтра же начнутся работы…
Егор пошел на улицу Тампль, к Строганову… Никого! Ах, если бы повидать Ерменева! Но как его найти? Где живет этот артист Дюгазон?
Он бродил по улицам, набережным, площадям, не разбирая направления. Поздний час, фонари не зажжены… Неожиданно перед ним Бастилия! Каким образом он очутился здесь?.. На площади мертвая тишина. Ни души. Ворота открыты, мост спущен, наружный двор пуст…
Егор идет по мосту. Во втором крепостном дворе тоже пусто. Он спотыкается о камни, бревна, ящики, обломки. В глубине двора мелькает огонек. Егор идет на свет. Человек с фонариком в руке шарит по земле. Заслышав шаги, он выпрямился, свет от фонаря упал на его лицо. Егор узнает Дубровского, чиновника русского посольства.
— Петр Петрович! Что это вы?
— Рукописи! — шепчет Дубровский. — Они вышвырнули сюда сундуки с тюремными делами… Вы понимаете? Архивы Бастилии!.. Боже мой, мог ли я мечтать о такой находке!..
В этот же час в королевскую спальню в версальском дворце постучался герцог де Лианкур, хранитель гардероба. Король провел день на охоте, утомился и уже лег почивать. Но герцог по своей должности имел доступ в королевские апартаменты в любое время.
— Что случилось? — спросил Людовик.
Герцог рассказал о взятии Бастилии, об убийстве де Лонэ и Флесселя.
— Послушайте, мой дорогой! — воскликнул пораженный король. — Да ведь это мятеж!
— Нет, государь! — ответил де Лианкур. — Это не мятеж. Это революция!
Через несколько дней королевский двор переехал из Версаля в Париж.
Ерменев поспешил к мадам Виже-Лебрэн. Вместо Мейяра дверь открыла новая привратница, пожилая, довольно неприветливая женщина.
Окинув посетителя недоверчивым взглядом, она предупредила:
— Мадам сегодня не принимает.
— Для меня мадам сделает исключение, — спокойно ответил Ерменев.
— Как доложить?
— Мосье Жанно.
…Луиза стояла посреди комнаты. Она была очень бледна.
— Неужели вы? — сказала она дрожащим голосом. — Я ушам своим не поверила.
— Теперь верите? — Ерменев шагнул, чтобы обнять ее.
Луиза, как бы предупреждая его, протянула руку. Ерменев поднес руку к губам и пристально поглядел на нее.
— Вы меня больше не любите? — спросил он.
— Почему? — Луиза несколько смутилась. — Это так неожиданно… Прошел год, даже больше! Я уже приучила себя к мысли, что больше не увижу вас. А теперь… Попробуем начать сызнова… Но объясните: отчего вы вернулись?
— По разным причинам, — ответил Ерменев. — Одна из них, очевидно, была моим заблуждением… Все же я не жалею.
— Но вам же запрещен въезд во Францию, Жанно!
Ерменев усмехнулся:
— Эти господа больше не могут ни запрещать, ни разрешать. Опасаться мне нечего.
— Слишком поспешное заключение! Еще немного, и порядок будет восстановлен… Постойте! Что это такое?
Она указала на красно-синий бантик, приколотый у него на груди.
— Я записался в национальную гвардию, — ответил Ерменев. — Но сюда явился без оружия, потому что не собираюсь вас брать штурмом, как мы брали Бастилию.
— Боже правый! — воскликнула Луиза. — Неужели вы находились среди этого сброда?
— Именно так!
— Вместе с моим бывшим привратником Мейяром? — усмехнулась Виже-Лебрэн. — Поздравляю!
— Принимаю поздравление! — сказал Ерменев серьезно. — Это в самом деле большая честь. Мейяр вел себя как герой. Он, правда, потерял место у вас, но зато приобрел громкую славу среди народа. Однако не смею больше докучать моим присутствием.
— Жанно!.. — Луиза приблизилась к нему и взяла его за руку. — Право, не стоит сердиться! Вы требуете от женщин слишком многого. Вас не было так долго, я немного отвыкла… Это не значит, что я разлюбила вас. Все могло бы еще вернуться! Но ваши сумасбродные фантазии — вот что ужасно! Прежде вы ограничивались словами, и это меня нисколько не тревожило. Теперь вы перешли к действиям. И в какое время!.. Опомнитесь, Жанно! Что общего у вас с этими негодяями? Вы же художник!
Ерменев молча смотрел на нее. Потом осторожно отнял руку.
