Крепость представляла собой, огражденное с трех сторон валами, деревоземляное укрепление, примерно километр в длину и двести метров в ширину. В своей северной, наиболее узкой и слабо защищенной части находился вал, перегораживающий перешеек, и имевший в высоту метров десять. По гребню, которого был установлен бревенчатый частокол с помостами для людей. Перед валом наличествовал довольно глубокий сухой ров, откуда и взяли землю для насыпи. Мост через него отсутствовал, замененный узким земляным перешейком. Небольшие ворота находились на вершине вала, что с точки зрения Ярослава было существенным недостатком, требовавшим, при желании попасть внутрь, подыматься на крутой склон. Две другие стороны крепости, весьма протяженные, и укрепленные самой природой, представляли собой небольшой вал метра три, четыре с тем же частоколом. Зато склоны холма, заодно и берега рек совершенно неприступные вздымались в высь порядка метров на сорок — сорок пять. Лишь небольшая полоска пляжа окаймляла возвышенность по периметру, лишая противника успешно действовать с восточной и западной сторон. В сознании Ярослава крепость чем-то напоминала Псковский кром, только в земляном, и несколько возвышенном исполнении.
На исходе дня арьергардный отряд поднялся на валы укрепления. Перед ними предстал лагерь со множеством людей. Город на данный момент был явно переполнен. По скромным прикидкам командира в крепости разместилось до трех тысяч людей, и несчётное количество животных. Все пространство, стесненное валами заполнялось этой толпой, и его явно не хватало. Многочисленные постройки внутри крепости, в основе своей представлявшие амбары с зерном и продовольствием, давали надежду на возможность длительного сопротивления врагу.
Отряд Ярослава влился в это многолюдство, и растаял в нем как словно в мегаполисе. Земляне опытные в таких ситуациях быстро нашли своих. Те разбили небольшой лагерь на самой крайней южной точке города, рядом с воротами, ведущими на спуск к реке и пристаням. В результате расспросов выяснилось, что они уже как сутки находятся здесь и готовятся к переправе через Яру.
Петрович всем здесь заправлявший в отсутствие самых боеспособных людей, сетовал:
— Течение реки сильное, потому местные не используют паромов, только лодки.
— Как тогда переправлять повозки и лошадей? — недоумевал Ярослав.
— По-любому необходимо налаживать переправу. Канат еще вчера натянули, а сегодня переправляем с противоположного берега лес и делаем плот. Если не будет задержек, утром начнем переправу.
— Откуда взяли канат такой длины, тут река почитай полкилометра будет.
— Олег у местных одолжил. Те давно пытались паром организовать, да только ничего у них не получалось, под большим напором воды оборвало канаты.
— У воды сила большая. Как хотите справится?
— Мы паром не квадратный сделаем, а треугольный, и тем снизим напор до нормы.
— Кстати, где найти нашего боса, что-то я его ни где не вижу?
— Он с вечера в Доу заседает с вождями, не лады у них какие-то, а мне одному приходится отдуваться.
Ничего, с нашим прибытием легче будет. Бери любых людей по твоему выбору и пристраивай к делу, строить паром.
Забрав с собой Шестопера и Лучника, Ярослав направился к дому вождя.
— Не нравится мне это место, — на ходу говорил первый, — как в мышеловку попали.
— Орки на это и рассчитывали, возможно, даже преднамеренно дожидались нашего прихода в излучину Яры. Для них караван с добычей большая удача.
— Как думаите, удастся завтра, переправится на другой берег? — подал свой голос Владимир.
— Даже если не удастся не страшно. Посмотри сколько здесь народу, — говорил Ярослав, показывая на повсюду разместившихся людей, — вуоксам ни в жизнь не взять стены.
Олега они нашли в зале Дхоу. Охрана, двое хорошо вооруженных силача, стоявших у дверей, пропустили их без вопросов, лишь подозрительно звыркнув на чужаков. Зал оказался стандартным для всех Дхоу, а вот публика иная, и похоже сегодня все забыли об этикете. Два десятка вождей, выделявшихся среди остальных своими богатыми одеяниями и вооружением, отчаянно спорили, каждый настаивал на своей правоте. Свиты из двух трех человек сопровождавшие каждого из них занимались тем же. В помещении стоял гул, и лишь сидящий в стороне Олег сохранял некоторое спокойствие.
— По какому поводу буча? — спросил его Ярослав, садясь рядом на традиционный маленький табурет, — не то я понимаю некоторые слова, но когда эти аборигены начинают много говорить или лаяться как сейчас, ни в зуб ногой.
— Понять их не трудно, — отвечал Олег, — молодые считают, что их сейчас достаточно много для открытого боя с вуоксами, а старики вожди, ни в какую. Мол, будем сидеть в осаде до посинения, пока враги не уйдут. Орки долго осаждать не могут, от силы неделю, полторы, всё пожрут в округе и будут вынуждены, вернутся домой в лес. Так они делали раньше, так будет и сейчас, потому старики считают: не стоит лезть на рожон. Молодым же нужны: слава, почести. Вот и секутся.
— А мы?
