И я вошёл в них! Ни страха, ни каких неприятных ощущений, не испытал, только оглянувшись назад, увидел, как некая пелена покрывала пространство, нечто вроде тумана. Ни света, ни звука грозовых ударов, только мелкий дождь, разливал свой морох. В последствии я узнал, что это объясняется дисбалансом давлений и более низкое давление Трона не допускает на Землю ни воздух, ни звук. После перехода ощущения были такие, будто я очутился в другом, третьем мире и только выйдя на просеку, понял, что дома. Далее найти людей, оставалось делом техники. Идя вдоль просеки, вышел на пересечение с линией электропередач, потом по ним до ближайшего жилья, где заявил нашедшим меня людям, что заблудился в лесу и где живу. После, был наряд милиции, доставивший меня, к дедушке домой. После года разлуки была опасность, что старики умрут от неожиданно, свалившегося счастья, но не тут-то было. Дед встретил меня с ремнём и упрёками за долгое отсутствие, целую ночь.
Я, можно так сказать, выпал в осадок, но после рассказа о моих злоключениях, растрогался и стал винить себя в халатности по отношению к ребёнку. Оказалось, что он давно знал о Вратах и даже использовал в охотничьих целях, временами проникая за них и возвращаясь назад. В последствии он многое рассказал о переходах и научил, как безопасно пользоваться, а пока от греха, я был немедленно отправлен домой в Москву.
Такая вот история, Ярослав, о ребёнке оказавшемся в одиночестве на чужой планете, не грустная, не смешная и не шибко увлекательная, но её последствия, ты можешь ощутить на своей шкуре.
— А я всё думал, откуда у человека такая упёртость, оказывается он свою собственность, свой Трон защищает, от разрушающих душу и тело технологий. Да, угораздило тебя, Олег, вляпался в историю, не позавидуешь, и какой урон для детской психики…
─ Я не жалею. В любом случае, рано или поздно дед посвятил бы меня в тайну Врат, но возможно в этом случае для меня Трон оставался некой опасной экзотикой не пригодной для использования.
─ После столь счастливого, казалось бы, возвращения должно было выработаться стойкая неприязнь к новому миру. Что заставило тебя вернуться? Или наскучила жизнь без приключений?
─ Заставило то же, что и тебя сейчас, заставляет находиться здесь, а не где-то ещё. После событий памятного лета дед постарался ввести меня в курс дел, относительно Врат, но на пушечный выстрел не подпускал к лесу. Шли годы, я учился, рос, время сглаживало остроту памятных событий, но желание исследовать необычный феномен не покидало. Пришёл срок, умер мой дед, оставив о себе добрую память, а я, отслужив в армии и окончив институт «Геологии и геофизики» отработав пару месяцев в экспедициях, пришёл к выводу, что готов к осуществлению своей мечты. Бабушка, к тому время жила в Москве, у моих родителей, так что старый дом деда пустовал и оставался неплохой базой для броска на Трон. Тщательно подготовившись, и взяв с собой минимум необходимых вещей, совершил переход. К тому времени мои познания обогатились немалым фактическим материалом, и я был уверен, что без труда смогу найти обратную дорогу.
Новый мир встретил меня весенней капелью и не растаявшим снегом, произошло смещение сезонов и здесь была ранняя весна, в то время, как на Земле середина лета. Моей программой минимум стала попытка спуститься в низовья реки, на которой окажусь, и по пути следования изучать мир, людей его населяющих, и необычные явления, если такие встретятся. Сказано — сделано. Разборно-сборная байдарка должна помочь в осуществлении планов.
Довольно длительное время я не встречал людей, меня окружали лишь лес и его обитатели. Встречалось много необычных животных и птиц, некоторые из них на Земле уже давно вымерли, к примеру, муфлоны или овцебыки, а другие вообще не водились, ни в прошлом, ни в настоящем. Например, шерстистые слоны или длиннохвостые зайцы. В пути делал заметки о наблюдениях и зарисовки увиденных мест или встреченных животных. Уже в то время я начал соблюдать принцип не навредить аборигенам, и не имел при себе ни огнестрельного оружия, ни технических средств, вроде фотоаппарата. Лишь пластиковый лук, да блокнот с карандашами, заменяли мне все ухищрения двадцатого века. И надо сказать не испытывал страданий от их отсутствия.
