В течение полугода я проживал в его доме, выполняя обязанности домашнего раба, носил в глиняных кувшинах воду, участвовал в погрузке и разгрузке кораблей. Выполнял многочисленные работы, связанные с обширным хозяйством его семьи. За этот срок неплохо сумел освоить южный диалект Ринальского языка, и братья Кадоры постарались быстрее перевести на один из своих кораблей, матросом. Тут, надо сказать, что в тех краях немало купцов совмещают свою достойную профессию с разбоем. Мои хозяева не были исключением из этих правил. Загрузив своё судно товаром с острова Рох, они вели его на Риналь, или в Ахарнан, ища по пути возможность, разжиться грабежом. Обычно корабль прятали в укромной, безлюдной, бухте, а часть команды, вооружившись, шарила по окрестным деревням, воруя всё, до чего дотянутся их руки. Не брезговали они и похищением людей. Особенно ценными считались женщины и дети, их можно было выгодно продать во всех портовых городах архипелага. Прямые нападения на торговые корабли братья Кадоры практиковали редко, лишь в случае особо благоприятных обстоятельств, как-то отсутствие людей на борту или попадётся мелкое рыбачье судно. Рисковать своими шкурами они не хотели, и трусами были изрядными. В том числе и нового раба приобрели для усиления команды, состоявшей из самих братьев, их двух сыновей и четырёх рабов матросов, к которым добавили и меня. Мой высокий рост и физическая сила могли оказать немалую помощь в столкновениях.
Сам я был рад покинуть остров, что давало возможность посещения новых, не виданных ранее мест, и могло, в конце концов, способствовать побегу, если корабль придёт в город Марелию на севере, из которой меня привезли на Рох. В течение года корабль бороздил просторы архипелага, занимаясь одновременно и торговлей и разбоем, изредка заходя на основную островную базу. Судно посетило множество островов и портовых городов. На востоке, достигли устья Мары, где делали закупки зерна на осенней ярмарке. Между прочим именно тогда я обнаружил безлюдную приморскую долину, куда мы сейчас идём. На западе, достигли берега материка, пройдя весь островной архипелаг с северо-востока на юго-запад насквозь. За это время моя сила и умение завоевали в команде определённый авторитет и доверие, пираты разрешил иметь своё оружие, не только во время боя.
В какой-то момент меня стало тяготить общество братьев Кадор, виной тому была полная их беспринципность и алчность. Случаем переполнившим чашу терпения стало происшествие на западном берегу. Как обычно корабль причалил в близи небольшого прибрежного посёлка, в бухте с большой глубиной. На берег бросили сходни, а товар разложили, как на палубе судна, так и на берегу. Прослышав о нашем прибытии, местные жители собрались возле товаров, наверно всем своим наличным составом. Тут был и стар и млад, всем хотелось, если не купить, то хотя бы посмотреть на красивые заморские диковинки. Толпа собралась человек триста. Никто не ожидал от купцов подвоха. Покупатели расхаживали по берегу и палубе корабля, оценивая вещи и отчаянно торгуясь. Кадоры затеяли провокацию заранее, приказав опустить пару вёсел вводу и ждать команды. Рабы ждали. Тем временем, старший Кадор долго уговаривал дочь правителя посёлка, и местного царька, посетить палубу судна для оценки товара. Та долго отказывалась, но уступила, поднявшись на борт, в сопровождении десяти подруг и двух охранников. Господин подал знак, и мы оттолкнули корабль от берега, никто по началу ничего не понял. Все аборигены, как на берегу, так и на борту решили, что судно само собой сошло с мели и сейчас команда вернёт его на место, но рабы ударили вёслами, удаляясь от берега, а сыновья Кадора бросились в море, стараясь скорее подняться на борт. Они в момент похищения находились у товара, на берегу. Когда люди опомнились, было уже поздно, корабль уходил в море, пара охранников была обезврежена. Ни одна из девушек не смогла выпрыгнуть за борт, а сыновья разбойников благополучно достигли судна. Тяжко было смотреть на удаляющийся берег с сотнями возмущённых соплеменников, плачущих матерей, и посылающих проклятие отцов и братьев, все они были совершенно беспомощны в данной ситуации.
Всех пленников продали, спустя три недели в порту Рох, и лиш слабым утешением может служить тот факт, что все девушки попали в хорошие семьи. В конце концов, рабство мне надоело, и я приступил к решительным действиям. Когда, через месяц, Кадоры вновь вывели свою посудину в море, бунт уже был подготовлен. Все четверо корабельных рабов согласились поддержать меня в маленьком перевороте. Надо сказать, что далеко не все рабы были недовольны своей судьбой, некоторых она даже очень устраивала по причине не лучшей участи на родине, потому кое-кого пришлось принудить к бунту, или хотя бы не мешать его проведению.
