Проснусь, подумав, что дремал мгновенье.
Твой, видя взор, лицо твоё целуя».
Он умолк.
— Замечательно! А я знаю, для кого ты эти стихи перевёл.
— Для кого?
— Для твоей возлюбленной.
— У меня нет возлюбленной.
Щёки юноши залил румянец, и он постарался увести разговор в русло литературы.
— Прозу переводить легче, чем стихи.
— Ты перевёл что-нибудь из прозы Шобера?
— Нового нет. Тебе не кажется, что он мрачновато пишет?
— Не кажется. Он ведь правду пишет. В жизни больше печали, чем радости.
— Ты это верно заметила. — Арсений закрыл тетрадь и положил её на стол. — Хочешь знать, почему я выбрал для перевода именно этот роман?
— Почему?
— Потому что описываемые в нём события так похожи на мою жизнь.
Он понурился.
— Не надо. — Елена коснулась пальцами его руки. — Не думай больше о плохом.
— А ты можешь забыть всё плохое?
Арсений поднял голову и встретил её взгляд. В нём было столько нежности, что ему стало не по себе.
— Прости, за глупый вопрос, — он отвёл взгляд от этих опасных для него, завораживающих глаз. — Хочешь знать, что я чувствую, когда смотрю на тебя?
Девушка насторожилась.
— Я отвечу стихами Верлена. Он сказал то, что я бы мог сказать тебе сам.
«Я часто вижу сон пленительный и странный,
Мне снится женщина. Её не знаю я.
Но с ней мы связаны любовью постоянной,
И ей, лишь ей одной, дано понять меня.
Увы, лишь для неё загадкой роковою
Душа прозрачная перестаёт служить,
И лишь одна она задумчивой слезою
Усталое чело умеет освежить.
Цвет локонов её мне грезиться неясно,
Но имя нежное и звучно и прекрасно,
Как имена родных, утраченных друзей.
Нем, как у статуй, недвижный взор очей,
И в звуках голоса, спокойно отдалённых,
Звучат мне голоса в могилу унесённых».
Наступила тишина. Через несколько минуту, Арсений её прервал:
— Я не помню свою мать. Когда она умерла, отец уничтожил все её портреты и фотографии. Ведь я, невольно, стал причиной её смертельной болезни. С тех пор, к чему ни прикоснусь — всё рушиться, гибнет. Видимо, я проклят своим отцом.
— Я тоже принесла многим людям несчастье, — с горечью прошептала Елена, и глаза её наполнились слезами.
— Нет, Лена, нет! — горячо заверил её молодой человек. — По крайней мере, мне, ты принесла свет и радость. — Слегка касаясь белокурых волос пальцами, он погладил её по горестно склонённой голове. — Не плачь. Я этого перенести не в силах.
В ответ на его слова, улыбка скользнула по бледным губам девушки.
— Мы с тобою чем-то похожи. Это чувство возникло во мне с первого мгновения, как я увидел тебя. Хорошо, что мы стали друзьями.
Она в согласии кивнула и, смущаясь, произнесла:
— И у меня к тебе есть просьба.
— Какая?
— Пожалуйста, не ссорься с отцом.
— Я сделаю всё, что ты пожелаешь.
— Господи, как же ты сейчас похож на Дмитрия.
— Дмитрия? — напрягся Арсений. — Кто такой Дмитрий?
— Мой друг. Помнишь, я говорила тебе о нём. Твой отец обещал помочь найти вора и оправдать доброе имя сестры. Как ты думаешь, он сможет это?
— «Великий Рунич» сможет всё, если захочет. А он хочет помочь вам.
— Значит, мы можем надеяться?
— Вполне, — мрачно отозвался молодой человек. — Только приготовьтесь заплатить за эту услугу.
— Ради сестры я пойду на всё.
— Даже на то, чтобы поступиться своей честью? — широко открыл глаза Арсений. — Даже на это?
Елена отвернулась.
— Ради тебя, я тоже пойду на всё. Ее бойтесь отца. В обиду вас я ему не дам.
— Думаю, этого не понадобиться, — от слишком пристального взгляда голубых глаз,
Елена смутилась.
— Время покажет.
***
Под ногами шелестели первые опавшие листья. Елена и Дарья, не спеша, прогуливались по примыкавшему к дому Руничей, саду.
С приближением осени, он не утратил своей красоты. Первые золотистые листья, понемногу начинали усыпать дорожки и аллеи. Ещё немного и яркий, пышный ковёр покроет всё вокруг, ходить по которому, будет несравненное удовольствие.
Сёстры говорили о сестре Анне, о прошлой, весёлой и беззаботной жизни в имении родителей, старательно минуя в разговоре события связанные с Дмитрием.
Неожиданно, Дарья задала вопрос:
— Лена, а чем занимается Арсений Андреевич?
Елена охотно ответила:
— Книгу пишет, стихи переводит. В душе он — литератор.
— Об этом ты с ним подолгу беседуешь?
— Именно об этом.
Дарья пожала плечами и села на скамью.
— Я не совсем понимаю, какой тебе в этом интерес?
— Тебе известно, я всегда любила литературу.
— Видишь ли, Лена, ситуация складывается деликатная.
— Не понимаю, — девушка покраснела. — В чём дело?
— Арсений Андреевич, не просто знакомый нам юноша, он сын Андрея Михайловича. Человека, который помогает и защищает нас. Мне бы не хотелось неприятностей с нашим хозяином.
— Хозяином? — невольные слёзы вскипели на глазах Елены. — Ты говоришь — хозяин? Не уверена, Даша, что над нами есть иной хозяин, кроме Бога. Во всяком случае, не надо мной.
— Лена, — поспешно заверила её сестра. — Я не хотела обидеть тебя.
— Помилуй, Даша, тогда я не понимаю, на что ты намекаешь?
— На то, что Арсению Андреевичу возле тебя, как мёдом намазано. Я подозреваю, что этот юноша увлёкся тобой.
