Еда пошла ему на пользу, так как последствия двух бессонных ночей перестали его мучить и в голову пришли здравые мысли.
— Поля, скажи, — осторожно поинтересовался он. — Ты не замечала за кем-нибудь из служащих «Дюссо» неприязненного отзыва о моих гостьях?
— Андрей Михайлович, — замялась Полина. — Моё дело смотреть за одеждой и бельём барышень. Постирать, поутюжить. Они довольны, а большего мне не надо. Живу я с Катей. Мы никуда даже в выходной день не выходим. Все в доме помнят ваше указание никому не говорить о них и, вообще лишнего не болтать. Эти аспиды-полицейские, налетели, всех переполошили. Мы разузнали, в других заведениях обыска не было.
— Спасибо, Полина, — остановил девушку Андрей. — Я знаю, ты с Катей не легкомысленные, серьёзные девушки и, остальные служащие «Дюссо» достойны доверия. Но почему именно к нам?
Полина растерянно пожала плечами.
— Возможно из-за того, что «Дюссо» не только ресторан.
Погружённый в размышления, Андрей устало побрёл обратно на господскую половину дома.
***
Елена прислушивалась к тихому голосу Арсения, читавшему отрывки из своей книги.
Вдруг, замолчав, он задал вопрос:
— Скажи, отчего так всё случилось?
Елена не ответила и только погладила его по руке.
— Думаю, так и должно было быть, ведь души похожих людей всегда незримо связаны между собой. Это твоя душа приносила мне вдохновение, когда я писал эту книгу.
— Сколько лет ты её писал?
— Пять. И эту книгу я дарю тебе моя…
Услышав энергичные шаги, Арсений умолк на полуслове.
Дверь распахнулась и, на пороге возник Андрей Михайлович.
Увидев сына, недоуменно посмотрел на Елену, а потом раздражительно пыхнул глазами в его сторону.
Елена метнула в сторону отца и сына испуганный взгляд.
— Арсений, будь добр, — мягким, но не терпящим возражения тоном попросил Андрей. — Выйди.
Не поднимая глаз от пола, сын, молча, покинул их.
Закрыв за ним двери, Андрей заметил:
— В такой ранний час, а он здесь, у тебя.
— Что ты имеешь в виду? — гордо встрепенулась Елена.
— Ничего плохого, в отношении тебя, я не имел в виду, — угрюмо отозвался он. — Просто, поведение Арсения мне не нравиться.
— Он ранимый, нежный ребёнок, нуждающийся в заботе и ласке. И он всегда один! — возмущённо всплеснула руками девушка. — Ему не с кем посоветоваться, негде преклонить голову, некому излить душу, потому что ты создал вокруг него пустоту.
— Возможно, в моих с ним отношениях, ты права, — согласился Андрей. — Однако сейчас я имею в виду, его отношение к тебе. Елена, ты для него отнюдь не мать. Арсений видит в тебе женщину. Прекрасную, желанную, женщину.
Елена неделикатно перебила его и охладила пыл, вопросом:
— Андрей, по какому праву ты, без стука, врываешься в мою комнату, как ты изволил выразиться, в столь ранний час? Твой сын, прежде чем войти, попросил разрешения.
— Проходя мимо, я услышал его голос и, прости, не удержался…
Поймав выразительный, красноречивый взгляд Елены, Рунич замолк.
— Ты врываешься в мою спальню, с какими-то необоснованными упрёками. Попрошу, впредь, никогда не позволять себе подобного. Хоть ты и хозяин в доме, но это не даёт тебе право, не считаться с правилами этикета. Благовоспитанные господа так не поступают. А теперь, позволь остаться мне одной. Я хочу переодеться.
Нахмурившись и не желая дальше разговаривать с Руничем, она отвернулась к окну.
***
Маргарита Львовна в исступлении металась по гостиной. Ксения, удивлённо, следила за разгневанной матерью.
— Он опять выгнал меня! — потрясая кулачками, наконец, воскликнула она. — Выгнал! Сколько лет я отдала этому человеку? Я любила одного его!
Догадавшись, о ком речь, Ксения, испуганно замахала на мать руками.
— Мама, пожалуйста, тише. Отец слышыт.
— Оставь, Ксения! — Маргарита рухнула на софу. — Я и твой отец давно живём разными жизнями. Единственное что у нас общее — это ты.
— Мама, не забывай, ты замужем, — попрекнула её дочь. — Ты не имела права изменять отцу.
— Не читай мне морали! — прикрикнула на дочь Карницкая. — В твоём случае виноват тот же Рунич, только младший. — В бессильной злобе, сквозь стиснутые зубы, она прошептала: — О, будь он проклят!
— Который? — саркастично поинтересовалась девушка.
— Оба! Бедное моё дитя. Ты насилу отошла после всего, что тебе пришлось пережить.
Маргарита ласково провела ладонью по щеке дочери.
— Кстати, как тебе господин Измайлов? — спросила она и, тут же наставительным тоном, добавила. — Не отказывай ему в своём обществе. Ты должна развлекаться, а не сидеть дома. Надеюсь, эта партия тебя устроит. Он молод, холост и богат. Чего тебе ещё нужно? Или ты решила остаться монашкой? Несколько раз, вместе со мной и Глебом Александровичем, ты была в Летнем саду и в Петергофе. Конечно, между вами ничего, до венца, и быть не может.
Она с сочувствием смотрела на понурившуюся дочь.
— Глупышка моя. Или ты всё ещё влюблена в этого негодяя?
Ксения промолчала. Обмахиваясь веером, Маргарита Львовна, продолжила:
— Не понимаю твоего заявления, когда я потребовала от тебя не ездить в этот дом. Он — мой брат и он — болен! Ты сказала это таким тоном, будто говорила о каком-то графе или принце.
