— Что я скажу жене и сыну? Это по моей вине они стали нищими!
— Об этом надо было думать раньше. — Невозмутимо отозвался хозяин. — Тогда, когда вы садились за этот стол.
Господин Ушаков готов был зарыдать, глядя на него.
Подойдя к отцу, Арсений, в пол голоса, попросил:
— Оставь ему хоть что-нибудь, папа.
— Не лезь не в свои дела, дорогой мой Арсений! — прикрикнул на него отец.
— Посмотри на господина Ушакова, — не унимался юноша. — Он на грани. Нельзя так жестоко.
— В этом мире всё жестоко, сын, ибо такова жизнь. — Андрей Михайлович высокомерно смотрел на проигравшего мужчину и добавил. — Господин Ушаков, пройдёмте в мой кабинет.
***
В кабинете Антон Денисович продолжал умолять:
— Господин Рунич, ради вашего сына, пощадите моего! У меня больная жена. Как они будут жить? Жалованья моего сына едва хватает. Пощадите, умоляю вас.
— Пощадить вас? — холодно бросил Андрей Михайлович.
— Нет! Не о себе прошу, о своих родных. У вас сын и, у меня тоже.
Рунич нахмурился еще сильнее.
— В отличие от вас, сударь, я думаю о будущем своего сына. И не хочу оставить его по вашей милости нищим. Извините.
— Что же мне делать? — растерянно глядя на него, прошептал Антон Денисович.
— По-моему, таким людям, как вы, не место не только в обществе, но и в жизни. — Рунич презрительно смотрел на мужчину. — Как можно быть таким бесхарактерным! Вы просили у меня денег в долг под залог своего имущества, вы садились играть, вы не думали о том, что вас может ожидать в случае проигрыша!
А теперь вы просите пощады? Вы мне глубоко не симпатичны. И прошу вас, господин Ушаков, покинуть моё заведение. В противном случае вас выведут отсюда.
— Вы правы. — Антон Денисович тупо смотрел в одну точку. — Мне здесь не место.
С трудом поднявшись, он вышел из кабинета.
Нетерпеливо меряя каридор шагами, его поджидал младший Рунич.
Увидев бледное лицо мужчины, юноша подбежал и обеспокоенно спросил:
— Могу я быть вам чем-то полезен, господин Ушаков?
— Благодарю вас, молодой человек, — мужчина поднял на него опустошенные глаза. — Вы сделали всё что могли. Ваш отец… берегитесь его! А я знаю, как мне поступить. Прощайте.
Пошатываясь от слабости, мужчина побрёл к выходу.
Арсений ворвался в кабинет отца.
— Папа! — с порога закричал он.
— Что? — Рунич невозмутимо смотрел на него.
— Почему ты так поступил с господином Ушаковым? Разве нельзя было по-другому?
— Нельзя. — Андрей Михайлович встал из-за стола. — Ты поймешь это, когда, вместе со мной, займёшься делами нашего заведения.
— Наживаться на чужих пороках и слабостях? Я не хочу такого хлеба!
— Вот как! — иронично вскинул брови Андрей. — При всей твоей брезгливости, именно это кормит тебя всю жизнь.
— Я хочу не этого.
— Чего?! — возмутился Рунич. — Чего же ты хочешь, сын?
— Папа. — Арсений, в волнении, прошёлся по кабинету. — Я знаю несколько иностранных языков, знаком с журналистикой. Поэтому, хочу пойти работать в редакцию какой-нибудь газеты или журнала. И потом, — он на минуту замялся. — Я не говорил тебе об этом. Я пишу книгу… о женщине…
— Ну, вот мы и пришли к финалу! — перебивая его, рассмеялся Андрей Михайлович. — Книга о женщине! Поэтому ты и мечтаешь вернуться в Париж. Спешишь, к шлюшкам с Монмартра?
— Папа… — Арсений побледнел.
— Ну, что — папа! — Андрей махнул на сына рукой. — Замолчи! Я стерпел, когда ты связался с Адель. Мне было понятно, что ты взрослел и, тебе была нужна женщина. Но хватит, слышишь? Не желаю больше слышать, ни о Париже, ни о стихах, ни о книге! Нет, нет, и нет!
— Профессор филологии прочел мои наброски к книге и стихи. Он сказал, что у меня есть способности к литературному труду, и я должен развивать их. — С дрожью в голосе, Арсений пытался убедить отца. — Он обещал мне помочь найти себя. Советовал остаться в Париже, поступать в аспирантуру. Пойми, мне это необходимо!
— Пустая болтовня! — твёрдо отпарировал Рунич. — Выброси всё это из головы. Я создал своё дело не для того, чтобы после моей смерти «Дюссо» пришёл в упадок. Вникай в дело! Твоё образование только поможет в этом. Не знаю, какие у тебя литературные способности, а вот талант к игре у тебя есть.
— Папа, неужели так трудно понять, это — не моё!
— Вот это и твоё! Я уверен, ты сумеешь вести дела. Только у тебя есть слабости, которыми ты не умеешь управлять.
— О чём ты?
— Не прикидывайся, что не понимаешь меня. Не забывай, о чём тебя предупреждали доктора. Не умеешь пить, не берись!
Он сел опять за письменный стол и занялся векселями Ушакова.
Заметив, что сын, засунув руки в карманы и поджав губы, молча, стоит возле стола, указал рукой на дверь.
— Спустись в зал, к нашим гостям. Извинись за недоразумение. Алексей поможет тебе. Мне надо поработать с документами.
Арсений хотел возобновить разговор, но, поразмыслив, решил, что это бесполезно.
У отца был железный характер и если он говорил: «Нет!», то ничто не могло заставить его изменить своё решение и сказать «Да».
Огорчённо кивнув головой, он покинул кабинет отца.
***
Ночь подходила к концу.
Посетители ресторана и казино стали расходиться по домам.
