Елене всё чаще казалось, что ничего не было. Ни возвращения в родной дом, ни несчастья с сестрой, ни жизни в столице, ни «Дюссо», ни этого неожиданно вспыхнувшего чувства к Арсению Руничу. Как будто из её жизни вычеркнули эти полтора года.
Накрапывал мелкий дождь. Не обращая на него внимания, Елена вышла в сад.
«Почему я полюбила этого юношу? — в который раз задавалась она вопросом. — И разве можно любить за что-то? Нет. Любят потому что, любят. Ни за что. Я понимала Арсения с первого слова, взгляда, даже молчания. Мне всегда было с ним хорошо. Он смотрел на меня, говорил, улыбался и, я улыбалась ему в ответ. Между нами сразу же возникло чувство привязанности, желание быть рядом. Что могло быть прекраснее этого? Нас удерживало рядом что-то духовное, а потом и физическое. Его поцелуи, объятия, сводили меня с ума. Это был грех! Но я умирала от счастья, переполнявшего мою душу и забывала о грехе. В его глазах я видела океан любви и, мне хотелось утонуть в нём. Теперь смысл моей жизни, сохранить его покой и воспитать нашего ребёнка».
Вскоре она промокла, но всё равно продолжала бродить по аллеям. Вернулась в дом. И только тогда почувствовала холод. Переоделась и села возле окна.
Дождь не переставал. Девушка смотрела на сад сквозь него. В расположенной недалеко деревеньке, в церкви, зазвонил к вечерне колокол. Елена слушала этот как бы плывущий в дожде, густой и тяжёлый звон. Вместе с каплями дождя он падал на землю, стучал по подоконнику, гулко отдавался в её сердце пульсирующими ударами.
========== Глава 4 ==========
Ксения уже несколько недель не видела Арсения Рунича. Накануне свадьбы, она заявила матери:
— Мама, я беспокоюсь о его здоровье.
— Не переживай. За ним присмотрят Андрей и доктор.
Однако, посетив днём «Дюссо», вечером, за ужином, Маргарита Львовна рассказала дочери, что сын Андрея Михайловича никуда не выходит из дома и все дни проводит в своей комнате.
— В доме тишина и покой. Даже голоса его не слышно. Не могу поверить, он и вдруг — затворник! — пожимала она плечами. — Ещё немного и я не удивлюсь, когда узнаю, что Арсений Рунич постригся в монахи.
Ксения решительно встала из-за стола.
— Я хочу его навестить.
В ответ получила хмурый взгляд матери.
— Ксения, будь же ты осторожней! Ты накануне замужества, и хоть Глеб Александрович ещё не муж тебе, но если он узнает, что ты продолжаешь опекать Арсения, беда будет.
— Мама, о чем ты?
— О дуэли! — возмутилась Маргарита Львовна. — Конечно, Андрей не допустит этого и лучше сам примет вызов, но, кто знает этих мужчин!
— Я поставила Глебу условие, — заверила её дочь. — Если он хочет видеть меня своей женой, но должен принимать мою любовь к Арсению, как любовь сестры к брату. В противном случае, никакого венчания не будет! Сейчас моему брату плохо, и я иду к нему!
— Ох, дочка, — с тяжёлым сердцем уступила ей Карницкая. — Иди, если так надумала.
***
Ксения переступила порог и огляделась по сторонам.
Арсений лежал на кровати, отвернувшись к стене. На столе белел лист бумаги. Она, в нерешительности, стояла у порога. И вдруг услышала глухой голос:
— Это ты, сестрёнка? Проходи.
Он не удивился приходу Ксении. С трудом поднялся, сел, устремив на неё потухший взор.
— Письмо, — девушка указала глазами на листок. — От неё?
Арсений кивнул.
— Хорошее?
— Прочти, если тебе интересно.
Ксения взяла в руки лист, на котором было написано только две строки. Это было даже не письмо, а короткая записка от женщины, из-за которой страдает её друг.
Прочтя, покачала головой и услышала глухой голос.
— Я изменил ей. Поэтому она ушла.
— Адель, — догадалась она. — Но ты же был болен и не понимал что делал!
Он горько усмехнулся и отвернулся.
— Такое простила бы ты, но не она.
Ксения села рядом с ним и уловила ясный взгляд, смотрящий куда-то вдаль, мимо неё.
— Понимаешь, без неё моя жизнь — пустая жизнь.
Желая утешить и ободрить друга, Ксения положила руку на его склонённую голову.
— Арсений, милый. Если ты, действительно, не можешь жить без неё, отчего же не едешь к ней, или не напишешь?
— Не могу! — отозвался он. — Я хочу, чтобы она, без давления с моей стороны, всё решила сама.
— Из этих строк видно, она не забыла тебя и… любит.
— Возможно, всё ещё любит. Однако я ей больше не нужен.
Преодолев смущение, Ксения задала ему давно мучивший её вопрос:
— Скажи, если бы я призналась тебе в любви раньше, до того момента как ты встретил её, — она перевела дух и продолжила: — Если бы я стала твоей ещё там, в монастыре, мы бы смогли быть вместе до сих пор?
— Но ведь этого не случилось.
— А могло?
— Могло, — честно признался Арсений. — Я был увлечён тобой.
— Я совершила ошибку, — тоска звучала в голосе Ксения.
— Никто не даст совет, как прожить жизнь без ошибок, сестрёнка. Такого рецепта нет.
« Я люблю его! — с болью в сердце думала Ксения, с сожалением глядя на его понуренную голову. — Я его люблю, и отдаю другой. И сама навсегда ухожу к другому мужчине. Почему? Потому, что он мог стать моим. Мог! Но моим, он никогда бы не был. А Глеб?.. Милый Глеб, он же пропадет без меня».
Она крепко поцеловала его в щеку, прошептав:
— Прощай, мой брат.
