— Зато у тебя Корпус есть! Сам инженеров воспитываешь! — нашёлся чем ответить шотландец, и настало время уже Лобову смущаться, — Твой Кузовков мне на Алтае конкуренцию создаёт — заводы у него словно грибы растут.
— Я вот собираюсь государя просить ещё и женское общество открыть. На сей раз в твоём Луганске. — похвалился Алексей.
— Что? Супруга, поди, заставила? — усмехнулся знаменитый уральский металлург.
— Без неё не обошлось! Давай-ка, брат, за упокой души твоей Мэри…
Молча выпили.
— Я, вот, друг мой, подумываю жениться снова. — Гаскойн отрешённо крутил в руках почти опустевшую бутылку.
— Что же, ты ещё не стар, Чарли и на редкость боек! — улыбался Лобов, — Вдовцом уже почти три года ходишь, дочки все замужем… Есть ли кто на примете или ты пока просто мечтаешь?
— Вот, у нашего главного карантинного врача Антона Клавдиевича Каде де Во[9] дочка Маргарита на выданье…
— У-у-у! Так он же француз! Девчонка-то его же поди католической веры? Не смущает тебя, старого протестанта? — усмехнулся русский.
— Владыка Агафангел мне сказал, что он её уговорит перекреститься…
— Ого! Да ты, братец, уж не в православие ли собрался переходить? — удивление Лобова было таким, что он даже вскочил на ноги.
— Мэри уже нет, Алексис, кто меня проклянёт за такое? Дочки? Так, они и так уже в православии… — скривился Гаскойн.
— Меня шафером на свадьбу зови! — рубанул Лобов и поднял стакан.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Иван Никитин со скрытой нежностью смотрел на семью, в кои-то веки собравшуюся вместе за столом. Старший сын, Павел, в новеньком парадном мундире прапорщика Олицинского драгунского полка привлекал взор больше других. Он широко улыбался, зубы сверкали на смуглом, красивом лице. Второй сын, Самсон, тоже в форменном кафтане, но Луганской механической школы, перешучивался со старшим братом и мягко улыбался сёстрам, которые не могли наглядеться на уже совсем взрослых родичей, приехавших на редкую побывку. Младшие, Лаврентий и Ярослав, стеснялись, но всё же пытались поддержать разговор.
— Вот, Татушка, думала ли ты, что такая семья у нас будет, а? — обнял жену Иван.
— Ох, Ванечка, мечтала я об этом! Девять детишек, все здоровые, красивые, умные, что ещё нужно для счастья?
— Сейчас надо, однако, Василису замуж отдать! Самое время! Скоро люди смеяться уже начнут, что она до сих пор в девках ходит! — нахмурился отец семейства.
— Разве сложно это? Она и красива, и умна, да и приданное за неё немаленькое даём…
— Ну, Татушка, Василиса абы за кого выходи́ть не желает — Фоминский ей стар, Черехов — дурак, а Сутормин — одноглазый. Всё ей не так.
— Ох, Ванечка, очень ты невнимательный… — улыбнулась Татта, — Тебе не кажется, что она больше на Арсения Морозевича посматривает?
— Так, батюшка-то его в генеральских чинах уже ходит… — смутился Никитин-старший.
— Так и ты, Ванечка, человек не простой, тебя же сам государь Иваном Кондратьичем именует. — хитро поглядела на мужа темнокожая красавица.
— Думаешь, надо намекнуть? — непонятливо спросил её Иван.
— Надо, Ванечка, надо! Пора уж Василисе замуж, прав ты! — ласково улыбнулась Татта.
— Ох, в таком деле у Лаврентия хорошо бы совета спросить. Он человек опытный, даже губернатор с ним любит побеседовать. — почесал затылок крестьянин.
— Пусть и было это всего один раз, Ванечка, но он и вправду — человек очень неглупый. Съезди к нему завтра, Ваня, всё одно же собирался.
— Да, пристань-то у нас шибко мала, тянуть нельзя — в сезон не выдюжим… — задумался артельный глава.
— Вот, и спроси его, он человек разумный, найдёт что посоветовать…
За разговором родителей внимательно следил старший сын. Молодой прапорщик отвлёкся от беседы с братьями и сёстрами и пытался по губам читать, что же говорят отец и мать. Наконец, Павел не выдержал, встал и предложил Никитину-старшему прогуляться перед сном. Иван в некотором сомнении подёргал себя за бороду, но отказываться не стал — Павла он давно не видел, да и отношения в семье были достаточно доверительными, а поговорить с глазу на глаз с так долго пребывавшем в Петербурге сыном было для отца весьма приятно.
— Смотрю, новые амбары поставили, батюшка? — начал беседу прапорщик.
— Да, сынок, маслобойню сладили, теперь к нам солнечное семя, конопляное да льняное зерно почти с пяти уездов везут! Под это дело пришлось три хранилища возвести. Вот ещё крахмальный заводик строим, с осени начнём делать. Хотели, вон, консервный завод ставить, да капиталу не хватает. Ну, ничего, через годик другой, да… — поглаживал бороду Иван, искоса поглядывая на сына.
— Что и пристань расширять хотите?
— А как же! Первое дело — наша никак не справляется, по осени-то очередь стоит… В Андреевке-то уже вовсе не получается амбары да заводики расширять, там для такого дела полсела перестраивать придётся… Ничё, я с отцом Лаврентием поговорю, он поможет…
— А что, вроде Андреевку в город преобразуют?
— А чем не город? Фонари, вон, поставили, гимназия лучше, чем в Белом городе, ещё бы Гостиный двор построить и тогда… Но пока всё это слухи только.
— А вот как в этом году рыбалка…
